Даша ждала известий от Михеича в субботу часов до трех, потом позвонила на морской вокзал, узнала, когда отправляется последний теплоход в Кронштадт, справилась о билетах и, когда выяснила, что и рейс ее устраивал, и билеты в кассе были, решила, что это счастливое совпадение, которое можно принять за знамение, как сказал бы патриарх, и начала готовиться. То письмо от Паленова, которое он писал в карантине, тронуло ее и своей грустью, и скрытой настойчивостью: между строк, даже за строками, она прочла все, что ей надо было или хотелось прочесть. Даша впервые почувствовала в Паленове мужчину, с которым ей, наверное, хотя будет и трудно, но в то же время хорошо и покойно, и она в какой раз ужаснулась, что могла поддаться минутному порыву и потянуться к Румянцеву. «Ах, дуры мы, дуры! — подумала Даша. — И тогда была дурой, и теперь дура, наверное, и останусь дурой».
В прихожей зазвонил телефон. Даша пошла послушать, уверенная, что звонят не ей, и ошиблась, потому что звонила Варя Веригина.
— Наши куда-то все запропастились, а мой телеграмму прислал, что не вырвется, — сказала Варя испуганным голосом, который у нее с некоторых пор появился. — Приезжай, Дашенька, ко мне.
— Не могу, собралась в Кронштадт к жениху.
— К которому? — заинтересованно спросила Варя и на всякий случай развила свой вопрос: — К тому самому?
— К тому, к тому. — Даша усмехнулась: — Впрочем, к какому тому?
— Ну тот, помнишь, ты еще говорила, что он вроде бы как тебе предложение сделал.
— А… Нет, не помню, — небрежно сказала Даша. — А что, Варвара, поехали-ка со мной? — До этой минуты она и в мыслях не держала пригласить с собою Варю, но если уж это получилось само собою, то грешно было бы не уговорить ее: вместе и веселее, да и ей, наверное, не бывавшей в Кронштадте, полезно будет взглянуть на флотскую столицу. — Нет, право, поехали!
— Но уже поздно. Когда же мы вернемся?
— Разумеется, завтра или даже послезавтра.
— Даша, но у меня же там нет знакомых, — почти с отчаянием сказала Варя, которой и захотелось поехать в Кронштадт, но больше того захотелось, чтобы нашлось препятствие и ей не пришлось бы ехать. — К Андрею-то на корабль не попрешься?
— Известно — не попрешься. Мы, мать, славненько заночуем у одного старика на древнем, как мир, корабле, который давно уже отвели на кладбище.
— Как на кладбище? — не поняла Варя.
— При чем тут кладбище? Я говорю о корабельном кладбище. И потом я познакомлю тебя со своим, может быть, будущим мужем.
Это предложение Варьку заинтересовало, и она подумала, что прожить всю жизнь в Ленинграде, выйти замуж за моряка и ни разу не побывать в Кронштадте — это же свинство. Она так и сказала: «Это свинство».
— Мы где встретимся? — спросила она, расчетливо прикидывая, что́ ей следовало бы прихватить с собою в дорогу и сколько после сборов у нее останется времени до отправления парохода.
— А есть ли у тебя пропуск? — походя спросила Даша как о само собой разумеющемся.
Пропуска, естественно, у Вари не было, и она даже не слышала, что таковые существуют и где их можно получить. И если она только что искала любую причину, чтобы не поехать, то теперь неожиданно решила, что если она не поедет, то Андрей обязательно обидится, и она стала канючить:
— Ну Даша, ну голубушка, ну можно ведь что-то сделать?
— Хорошо, хорошо, минут через пятнадцать позвони мне.
Даша не любила обращаться с просьбами к отцу, хотя тот в отличие от деда ни в чем ей не отказывал и все выполнял с безукоризненной пунктуальностью, но делал так, как будто шел на жертву; дед же, дядя Миша, обычно ворчал, потом ворча же соглашался и тут же забывал, но если вспоминал походя, то походя же и решал, словно давал кому-то прикурить. «Дед, — бывало, попросит Даша, — сделай!» «Ну вот, что я тебе?..» — «Дед!» — «Что у меня, других забот нет, что ли?» — «Ну деда!» — «Да ладно, отстань ты!» Пройдет день. «Дед, сделал?» — «Что сделал?» — «Я ж тебя просила». — «А что ты меня просила?» — «Я ж тебя просила…» — «А…» — «Сделал?» — «Нет». — «Почему?» — «Забыл». — «А сделаешь?» — «Ну вот, что я тебе?» Но бывало, и сам вспомнит: «Возьми там у меня в чемоданчике». «А что там?» — «Да я и сам забыл, что ты просила». — «Ах, это?» — «Ну, значит, это».
Отца Даша нашла по телефону скоро и в двух словах объяснила ему просьбу Вари, сказав притом, что муж у Вари служит на крейсере, который со дня на день может уйти на юг Балтики.
— А разве он еще не ушел?
— По-моему, нет…
— Как это все не ко времени!
— Если бы ко времени, то я к тебе с этой просьбой и не обратилась бы.
— Добро, — сказал он. — Я подумаю.
— Думать-то некогда. Через два часа пароход уйдет.
— Добро…
И Крутов-младший первым повесил трубку; тотчас же позвонила Варя, и Даша почувствовала, что та прямо-таки застыла перед трубкой, словно сделала стойку, и было бы грешно сказать ей правду, что пока еще ничего не ясно, и Даша решилась на полуправду.
