– А я на суде? Кого судят? Меня? Я ни в чем не виноват. Айру? Он выполнял свой долг, и, будь он немного медлительнее, вы получили бы внука в цинковом гробу! – Крокодил прикусил язык. «Цинковый гроб» на его новом родном языке обернулся совсем другим образом, страшным и отвратительным: выдолбленный ствол дерева, куда помещают тело и запускают плотоядных червей…
– Справка об этикете, – проворковало над ухом.
– Да выключите вы, ради всего святого, эту справочную систему!
– …в общественных местах не следует громко или излишне эмоционально выражать свои…
Крокодил заткнул уши. До последней минуты он рассчитывал сохранить спокойствие, выдержку и способность к иронии. Фигушки. Он не понимает, что происходит, и барахтается, будто кот в мешке. Здесь всерьез подумывают, чтобы отобрать у мальчишек их Право, заработанное потом и кровью? Почему? Из-за беды с Тимор-Алком? Но все ведь закончилось благополучно… Или не закончилось?! Что, если по результатам этого балагана Айру приговорят к смерти, например?
– Зря ты все это затеяла, Шана, – сказал Айра, по-прежнему глядя в потолок.
Крокодил резко к нему обернулся:
– Объясни хоть ты мне…
– Справка: обращаясь к Консулу Раа, вы должны использовать вежливую форму…
– Отключите ему справочную систему, – тихо сказал Айра, и девичий голос заткнулся на половине слова.
– Если свидетель удовлетворил ваше любопытство, – проговорил Айра еще тише, и от его тона у Крокодила забегали мурашки по коже, – предлагаю отпустить его. Или у вас еще есть вопросы к этому человеку?
– Он говорит неправду, – с нажимом сказала женщина.
– Разумеется, – Айра вздохнул. – Он не понимает, что происходит, и на всякий случай выгораживает меня. А чего ты хотела, Шана?
Он медленно встал, потянулся, сунул руки в карманы брюк:
– Твой мальчишка был мертв почти пятнадцать минут. Чего ты хотела? Вероятность того, что я смогу его восстановить без потерь, была где-то в районе одного к пяти. Чего, повторяю, ты хотела, а? По результатам его Пробы я могу написать диссертацию «Полукровки перед лицом смерти»! Ты хоть представляешь, что он пережил? С его нервной системой? С его болевым порогом? Давайте, давайте отменим результаты этой группы, давайте! Я очень хочу на это посмотреть. И особенно я хочу посмотреть на Тимор-Алка, который…
– Заткнись, – прошипела женщина.
– Ты хотела, чтобы я признал должностное преступление? Ты притащила сюда единственного человека, который хоть как-то мог его подтвердить? Ну так вот он стоит, дурак дураком, и врет, потому что не знает, кого тут обвиняют и в чем!
– Я хотела, чтобы ты признал другое, – она сверкнула глазами, разъяренная, страшная. – Умысел. Ты с самого начала знал, что Тимор-Алк в группе. Ты ради него бросил работу и самовольно назначил себя инструктором. Зачем? Поиздеваться?
– Развлечься!
Старик, долго молчавший, поднял голову:
– Что, без этого всего… не обойдемся?
– Должен же я получить хоть немного удовольствия! – Айра развел руками. – Ладно, я признаю: для кое-каких исследований, напрямую связанных с моими полномочиями, мне нужно было пронаблюдать полукровку в экстремальных обстоятельствах.
Он сделал паузу и заговорил другим голосом:
– Шана, ты умная женщина, но когда дело доходит до Тимор-Алка, у тебя отключаются мозги. Я был там, потому что я знал, чей характер он унаследовал, и как он будет себя вести во время Пробы, и чем это может грозить полукровке. Все обернулось именно так, как я предвидел, и я оказался в нужное время в нужном месте, чтобы сделать что должен. При чем тут мигрант, зачем его дергать?!
Женщина в пальмовой юбке беззвучно шевелила губами. Ее смуглое лицо сделалось серым.
– Ваши показания приняты, Андрей Строганов, – сказал старик. – Спасибо за помощь.
– Махайрод, он же Айри-Кай, ограничил доступ для внешней связи. Попробуйте позже, – сообщил коммуникатор.
– А он знает, кто… пытается с ним связаться?
– Да.
– Спасибо…
Трое мальчишек сидели на тротуаре, болтали ногами и управляли парусником посреди улицы-реки. Крокодил остановился, чтобы посмотреть, – все равно больше нечего было делать и некуда идти.
Катамаран, легко меняющий очертания парусов, зависел от ветра. Ветер нагнетало летающее устройство в виде головы с надутыми щеками – мальчик, сидящий в центре, управлял им, и пульт похож был на маленькую арфу с десятком струн. Все трое смеялись, младший азартно пищал, а держатель пульта вдруг развернул летающую голову и заставил ее дуть на мальчишек. У всех троих взвились волосы, захлопала свободная широкая одежда, младший зашелся совсем уж победоносным писком, и все трое на мгновение замерли, увидев, наверное, одну и ту же картину: просторы, ветер, палуба…
