– А я много чего знаю, и да, я их видел. – Айра почесал кончик носа. – Следующий запрос туда же: требование возвращения памяти о двух годах, изъятых в уплату за визу. Плата произведена: двух лет как ни бывало. Но память официально не входит в пакет. Потребуй обратно.
– И мне откажут?
– Посмотрим.
Крокодил, набрав в грудь воздуха, повторил процедуру запроса. Система задумалась на этот раз на семь секунд; потом пришел отказ: «Поскольку память о двух изъятых годах является действительной по факту прожитых лет, ее возвращение вне прожитого времени невозможно. Ваш запрос отклонен».
– Семь секунд, – пробормотал Айра. – Мало, мало; похоже, твое дело у них чисто обставлено, не к чему подкопаться… Вот что: потребуй набор документов, не включенных в личный информационный пакет.
– Это как?
– Да не важно, ты потребуй!
Крокодил подсознательно ждал, что милый голос информационной системы проявит раздражение. Но нет: все так же ласково его попросили оставаться на связи, и спустя четыре секунды пришел ответ: документов, не включенных в личный пакет, не существует.
– А вот это плохо, – сказал Айра.
– Все остальное было хорошо?
– Я надеялся, они хоть хвостик где-то оставили, хоть ниточку… Выходит, Андрей, ты мигрировал совершенно законно, им даже нечего скрывать.
– Спасибо, – сказал Крокодил, помолчав.
– За что?
– Что занимался этим делом. Ты ведь им занимался?
– Да не за что… У нас есть еще пара минут на разминку, потребуй информацию о мотивах решения, сошлись на пункт двадцать шесть нечетного законодательства о правах личности мигранта.
Не переспрашивая и не пытаясь понять, Крокодил коснулся воды плашкой на цепочке. Ответ пришел моментально: «Нечетное законодательство не распространяется на гуманоидов, совершивших миграцию на Раа из третьей зоны. Запрос отклонен».
– Ясно, – сказал Айра, жуя травинку. – Ладно… Я подумаю еще.
– Так это не безнадежно?
– Пока безнадежно. Но я подумаю, я ведь сказал.
– Спасибо, – глухо повторил Крокодил.
– Жестоко давать человеку надежду, а потом отбирать ее, – сообщил Айра, наблюдая за ним. – Но ты сдюжишь, я надеюсь?
– Сдюжу.
– Отлично. Теперь, когда ты видишь, как трепетно я о тебе забочусь, позаботься немного обо мне, ладно?
– Готов.
– Ты ведь любишь Землю и хорошо ее помнишь?
– Да, – Крокодил удержал вздох.
– Каков замысел Творца относительно Земли?
Крокодил разинул рот. Он ожидал всего, что угодно; может быть, Айра шутит?
– Ты шутишь?
– Нет.
– Откуда я могу… такое знать?
– Я не спрашиваю, что ты знаешь. Я спрашиваю твое мнение.
– Зачем? Ты не священник, не философ… Насколько я успел понять, ты абсолютный практик…
– Да. И каков, ты считаешь, замысел Творца относительно Земли?
– Понятия не имею! – Крокодил растерялся. – Существует точка зрения, что это… временное место, где обретается человек, где его ждет тысяча испытаний. И от того, как он справится с этим, зависит его дальнейшая судьба.
– То есть жизнь на Земле – своего рода Проба?
– Да. Можно и так сказать. Проба, где от человека требуется прыгнуть выше головы… Стать сильнее, стать больше, чем он даже мог предположить. А потом, если он справится, ему дадут полное гражданство. Где-то там. Наверное. Но только… чистота эксперимента – ноль, условия чудовищно неравные, ну и…
– То есть ты считаешь, что замысел Творца на Земле искажен?
– Айра, – проникновенно сказал Крокодил. – Я готов ответить на любые вопросы, кроме дурацких. Я не могу постичь замысел Творца на Земле – по определению не могу, понимаешь? Как я могу судить, искажен он или, наоборот, прекрасно выполняется?
– Можешь, поскольку ты часть замысла.
– А я не уверен, что замысел вообще существует! Понимаешь, Земля – совершенно точно материальна, и материя лежит в основе и порождает идею, это совершенно точно, я это видел!
– Зоркий, – Айра улыбнулся. – Тогда вернемся к старому разговору: в чем главная разница между Землей и Раа, как ты считаешь?
– Земли нет. Раа… есть.
– Скорблю вместе с тобой, – сообщил Айра безо всякой скорби.
– Извини, – сказал Крокодил. – Но Раа, с точки зрения землянина, совершенно… искусственное… место, явление, общество, да вообще…
Он задумался уже всерьез:
– Знаешь, у вас на порядок меньше дерьма, чем на Земле. Даже вполне отвратительные вещи, вроде галлюциногена на Пробе… выглядят в результате вполне невинно. Это даже не мир травоядных по сравнению с миром хищников. Видишь ли, рядом с Раа Земля представляется заповедником каннибализма… Ух ты. У вас в языке есть для этого слово.
– Есть, – сказал Айра со странным выражением. – Конечно.
– И вот еще: Проба кажется чужеродным… фрагментом реальности. Приветом из совсем другого мира. На Раа, где все так разумно устроено, Проба должна была выродиться в чисто декоративный обряд.
– «Привет из другого мира», – медленно повторил Айра. – Знаешь, Андрей…
Он хотел что-то сказать, но вдруг оборвал себя:
