– Как только Махайрод начнет свой проект без Тимор-Алка.
– А когда он думает начать проект?
– Вам виднее. Вы активировали с ним договор.
– Предварительный, – признался Крокодил.
– Лиха беда начало.
– Он не откажется так просто от участия Тимор-Алка.
– Но и вам непросто вернуться домой, правда?
– Он, – Крокодил занервничал, – похоже, придает большое значение этому проекту…
– Он всегда придает большое значение, – терпеливо кивнула Шана. – И время от времени действительно оказывает родному миру услуги. Но своего внука я ему не отдам.
Она глубоко вздохнула и поднялась, давая понять, что все сказано, разговор окончен.
– Почему бы вам с ним не поговорить? – Крокодил тоже встал. – С Тимор-Алком? И объяснить все, что сказали мне?
– Он
Она оборвала себя, подошла к фонтану и с силой плеснула себе в лицо водой.
– Как я узнаю, что вы не блефуете? – спросил Крокодил. – Что в ваших силах отправить меня на Землю?
Она стряхнула капли с кончиков пальцев:
– Вы недоверчивый…
– Махайрод считает, – Крокодил не удержался, – что моя виза оформлена без нарушений и шансов на отмену нет.
– Махайрод не специалист по вопросам миграции, – сказала Шана с великолепной снисходительностью в голосе. – Хорошо, я предоставлю вам… доказательства, как это ни унизительно. А теперь – у меня есть кое-какие дела. Вы можете подняться на второй этаж или на крышу, там чудесно спится. И да: туалет во дворе.
Мальчишка сидел на пороге с листом бересты на коленях. Справа и слева от него висели в пространстве объемные графики; левый медленно вращался. Тимор-Алк грыз костяшку указательного пальца на левой руке, а правой царапал уголок бересты, вглядываясь в текст, бегущий так быстро, что отдельные слова и фразы выплескивались за рамки носителя и повисали в воздухе.
«…уровень организации – полипептидная цепь, – прочитал Крокодил. – В первичной структуре все связи являются ковалентными. Следующий, более высокий… на водородной основе…»
Он постарался вспомнить, что означают термины, и понял только, что они знакомы ему. Имеют земные аналоги. Возможно, их изучают в школе.
Тимор-Алк щелчком свернул оба графика, покосился на Крокодила, уронил под ноги бересту:
– Чего от тебя на этот раз хотят?
– Я бы на твоем месте подслушивал.
– Ага, там акустический фильтр стоит, – сообщил Тимор-Алк со сдержанной яростью. – Со времен моего младенчества, когда мне не нужно было знать некоторых вещей… Ничего: зато для бабушки я младенец навеки.
Даже в полумраке этого вечера была заметна темно-зеленая тень на щеках Тимор-Алка – призрак новой бороды.
– Бабушка тебя любит, – сказал Крокодил и внутренне перекосился от внезапной пошлости этой фразы.
– Ага, – безразлично повторил Тимор-Алк.
Ночь в этом лесу была гораздо темнее ночей на острове. Огоньки светились только в корнях, тускло, как из-под земли. Ночные насекомые прятались, и только редкие скрипы и шорохи выдавали их ночным птицам; впрочем, птицы наверняка видели в темноте.
– Лес тысячи сов, – сказал Тимор-Алк. – Так это называется.
Крокодил опустился рядом. Они сидели, глядя в лес, на бесшумные тени, на дрожащие огоньки; Крокодил понял, что очень давно не имел возможности просто сидеть и думать.
Постоянно что-то мешало: воспоминания о доме. Разочарование. Вечные ребусы, решить которые он не мог из-за элементарного недостатка информации. И вот теперь выдалась свободная минутка, он смотрит в ночной лес и почему-то все больше тревожится; есть в происходящем некая царапающая деталь. Что-то не так. Что-то неправильно.
– Тимор, а эти… совы ведь едят жуков?
– Ну да.
– И они всегда их ели?
– Ну… да.
– Значит, они хищники? А я читал в ваших исторических обзорах, что на Раа не было хищников – они не соответствуют идее, заложенной в основу…
– Ну да, – глаза Тимор-Алка чуть заметно светились в темноте. – Ты должен был читать о Втором рождении Раа. И что было перед этим.
– Трагедия, – сказал Крокодил. – Прямо-таки конец света, деградация, смерть… Почему?
– Об этом до сих пор спорят. Официальное объяснение – непримиримое противоречие материи и заложенной в основу идеи.
– Материя первична.
– Сейчас да. А там… Скорее всего, люди просто начали есть мясо.
– А раньше не ели?
– Ты же видел: в лесу полно еды. Грибы, трава, плоды – все можно жрать. Бабушка, например, и сейчас не ест мяса, хотя оно теперь сплошь синтезированное.
– А на острове мы охотились, – вспомнил Крокодил.
– Да, потому что Проба.
– И ловили рыбу.
– Я не ловил.
– Послушай, – Крокодил поежился от ночного ветерка, – значит, в основе Раа была идея… не есть мяса?
– Не убивать, – Тимор-Алк вздохнул. – Не быть убитым. Не бояться. Ты не был еще в музее на Серой Скале?
– Нет.
– Там остатки лагеря наших предков – самых первых, до Второго Рождения. Они жили… как деревья. Гуляли в лесу, рисовали на стенах свои тени и… все.
– Рисовали свои тени?
