– Разумеется, разумеется, – ласково проворковала Шана. – Важная информация: все жители Раа в возрасте, близком к совершеннолетию, имеют право сдать Пробу гражданина. Лица, по каким-либо причинам не прошедшие Пробу, получают статус зависимых. Устроит ли вас статус зависимых?
– Устроит, нас предупредили, – все так же весело отозвался толстяк. – Мы ведь с самого начала подавали на Раа, нам обо всем подробно рассказали… А пахнет-то, пахнет цветами!
Крокодил выдвинулся вперед. «Не больше минуты», – заранее предупредила его Шана. За минуту трудно разговорить человека, который находится в шоке; к счастью, эти двое пребывали скорее в эйфории.
– Скажите, пожалуйста, из какого региона и года Земли вас взяли? Это вопрос для анкеты, – быстро добавил Крокодил.
– Две тысячи одиннадцатый, Сочи, – толстяк обнажил в улыбке стоматологически безупречные зубы. – Не дождались Олимпиады, ха!
– И не вернули кредит, – счастливо повторила его подруга.
– Что там, на Земле? Ничего не случилось? Аварии, эпидемии?
– Как обычно, – толстяку явно не хотелось говорить об оставленной родине. – Вечно все трындят, что Земле вот-вот конец, а она все живет, но только разве это жизнь? Ну, идемте, мы же где-то должны разместиться, поесть, нам рассказывали, что на Раа такая кухня…
Шана выразительно посмотрела Крокодилу в глаза.
Двое в сопровождении Шаны направились через лужайку к административному домику, где ждал дежурный офицер; капсула снова стояла пустая, игрушечная, сквозь неплотно сомкнутые створки был виден лес на той стороне поляны. Крокодил смотрел, как поднимается трава, примятая ногами новых мигрантов: через минуту не осталось и следа.
– Достаточно? – скептически осведомилась Шана. Она подошла неслышно и теперь стояла у Крокодила за спиной, скрестив руки на груди.
– Нет.
– А по-моему, достаточно.
– Нет, – повторил Крокодил, чувствуя себя упрямым ребенком.
– Андрей, вы ничего не добьетесь. Они знают столько же, сколько и вы.
– В одиннадцатом году я не жил. Они из моего будущего.
– И что?
– Недостаточно информации.
– Последняя попытка, – сказала Шана, и по звуку ее голоса было ясно, что спорить не имеет смысла. – Через час – еще одно прибытие с Земли. Я, так и быть, подарю вам этот час, Андрей. И помните, что вы мне обещали.
– Добро пожаловать на Раа! Я офицер миграционной службы…
Молодой человек, на вид лет двадцати пяти, дико посмотрел на встречающих. Он был совершенно седой, в хорошем костюме, со съехавшим на плечо галстуком. Шагнув из капсулы, он споткнулся, упал на колени; по мгновенному знаку Шаны из дежурного помещения выскочила команда «Скорой помощи».
Молодой человек захлебывался и царапал землю. Крокодил подхватил его, повернул на бок, придержал бьющуюся голову:
– Что случилось?
Седой человек пытался что-то сказать.
– Я тоже землянин! – закричал Крокодил. – Что случилось, ну?!
Новоприбывший обмяк.
Крокодил, сам не понимая до конца, что делает, положил пальцы ему на виски, заглянул в мутные глаза – и увидел себя огромным, полным горячего газа небесным телом. Дирижаблем. Пустым изнутри. Расписанным иероглифами… Символами… Знаками…
Он увидел седого человека веселым и юным, с бокалом пива в руках, вечером на узкой улочке перед пабом. Он увидел рисунки на асфальте и смятую бумажку от батончика «Марс», прилипшую к колесу мотоцикла…
Потом сделалось темно. Крокодил пришел в себя над лужей чужой блевотины.
Новоприбывшего уже несли на носилках к медицинскому центру; вероятно, такие случаи бывали здесь раньше. Вероятно, так предусмотрено; Крокодил чувствовал себя выпаренным, вываренным и выжатым, как тряпка из мешковины.
– Что это вы пытались сделать, Андрей? – тихо спросила Шана.
– Я хотел ему помочь.
– Вы очень-очень шустры… особенно для мигранта. Он…
– Нет. Но… Я ведь был его донором.
– Понимаю, – неприятным голосом сообщила Шана.
– Что с мигрантом? – Крокодил с трудом поднялся на ноги.
– Шок. Скорее всего, сбой при перестановке языка. Это бывает, хоть и редко. Ошибка Вселенского Бюро. Сейчас его протестируют, и если в самом деле все плохо – отправят обратно.
– Обратно?!
– Это их ошибка, их проблема, они и будут ее решать. Принять человека, когда он в таком состоянии, мы не можем.
– Он седой, – сказал Крокодил.
– Бывает.
– Он пережил ужас.
– Сбой при перестановке…
– Или крах планеты, – сказал Крокодил.
Жизнь вокруг миграционного офиса шла своим чередом. Крокодил дождался, пока Шану отзовут по важному делу, и потихоньку отступил к лесу; корни огромного дерева были похожи на судорожно переплетенные слоновьи хоботы. Он уселся на подстилку из мха, сцепил пальцы и задумался.
Человечества нет на Земле. Все в далеком будущем. Мотоцикл, веселая толпа около паба, обертка от батончика «Марс». Некого спасать – они еще не родились.
«Если Бюро захочет погубить Раа, оно просто отключит стабилизаторы, Андрей».
