У Крокодила затекла нога. Он выпрямился, шагнул вдоль ветки, как канатоходец; в босую ступню впился невидимый шип. Крокодил зашипел, потер подошвой о колено – и неожиданно сорвался вниз.
Счастье, что, сидя, он успел выпустить хвост, намотанный на руку. Судорожно дернувшись, хвост инстинктивным движением – откуда такой инстинкт у вечно бесхвостого Крокодила?! – захлестнулся за ветку, и Крокодил повис, как лягушка на ниточке.
Сверху закачались ветки. Дерево дрогнуло; совсем рядом оказалось красное, потное лицо Шаны.
– Я не люблю, когда меня обманывают, Андрей Строганов. «Волонтером при миграционном офисе» – чтобы поднять уровень социальной ответственности? Чтобы за мой счет приблизить начало проекта? Чтобы я оказала услугу Махайроду?
Крокодилу было страшно неудобно беседовать в такой позе. К тому же он чувствовал: мышцы, отвечающие за хвост, вот-вот сведет судорогой.
– Нет, – ответил он честно. – То есть… да. Но мне нужна информация о Земле, понимаете?
– Вы отправитесь на Землю и все узнаете!
– Шана, – Крокодил чувствовал, что сейчас упадет, – но если на Земле случилась катастрофа и мне некуда возвращаться?
Его хвост соскользнул.
Цепляясь, ругаясь, всаживая в ладони занозы, Крокодил пролетел несколько метров и повис, как белье, зацепившись за ветку над самой землей.
Всю дорогу до миграционного центра они молчали; Крокодилу пришлось вообразить, что рот у него заклеен крест-накрест пластырем. Это худо-бедно помогало; вопросы рвались наружу, как пена из теплой кружки, но интуиция подсказывала, что задавать их сейчас не время.
Шана была зла.
Сильная женщина, она ненавидела себя в роли испуганной, сбитой с толку просительницы. Она не умела бояться, поэтому страх сводил ее с ума: страх за внука. Даже отправляя его на Пробу, она так не переживала.
Она ненавидела себя за откровенность с Крокодилом. Сейчас, в транспортной капсуле, она была уверена, что мигрант перескажет Айре их разговор – возможно, даже будет смеяться. Но Шана плевала на унижение: она должна была удержать внука от ошибки и не знала как.
Крокодилу было жаль ее. Но он в тысячу раз больше жалел бы Шану, не будь перед ним собственного выбора и за плечами собственного страха. Чем больше он думал о фрагменте своей памяти, тем тверже становилась в нем уверенность, что звонила Светка, бывшая жена, и что речь шла о сыне. «Андрей», – отчетливо слышалось в потоке звуков и интонаций.
Но, может быть, она звала по имени бывшего мужа?
Они с Шаной обрушились на миграционный центр, как тайфун обрушивается на море: уже через несколько минут после прибытия все информационные терминалы были загружены, все следящие системы активированы и все сотрудники глубоко озадачены. Шана потребовала отчетов, планов, протоколов переписки со Вселенским Бюро; усадив дежурного офицера за «конторскую» работу, она приняла дежурство и, наскоро переодевшись в форменный мешковатый балахон, повлекла Крокодила к порталу – алюминиевой капсуле, очень похожей на недорогую декорацию.
Крокодил не удержался:
– У вас почти не охраняется проход между мирами… Колоссальная дырка, из которой может явиться что угодно…
– Это канал Вселенского Бюро, – отрезала Шана, – из него являются только мигранты, только по расписанию и только после специального уведомления.
– Вы настолько доверяете Вселенскому…
– Если Бюро захочет погубить Раа, оно просто отключит стабилизаторы, Андрей.
Крокодил прикусил язык.
Полянку, посреди которой была установлена капсула, он сам вспоминал с трудом: в момент прибытия на Раа шок был настолько суров, что сознание помутилось из чувства самосохранения. Шана остановилась в нескольких метрах перед входом; ни часов, ни секундомера ей не требовалось. Заливались птицы в роще; там, дальше, вспомнил Крокодил, прячутся за стволами приемные, хижины для мигрантов, офис, столовая, монорельс. На планете, размерами сравнимой с Землей, единственный центр по приему мигрантов. Несколько десятков прибытий в день. Капля в море. Молекула в океане…
Правда, население Раа значительно меньше земного.
Капсула дрогнула. Ее алюминиевый блеск на секунду потускнел.
– Добро пожаловать на Раа! – громко и весело сказала Шана. – Я офицер миграционной службы.
Крокодил мигнул. Капсула открылась, как книга; на лужайку выбрались, цепляясь друг за друга, розовый толстяк в спортивном костюме и щуплая блондинка в маленьком черном платье.
– Здрасте-здрасте, – толстяк глядел на встречающих немного безумными, но в целом радостными глазами. – Ух, зелено-то как! Зелено! И воздух… Курорт! Ева, посмотри, курорт!
Блондинке было лет тридцать; худенькая, как подросток, ростом спутнику по плечо, она робко улыбалась и пряталась за толстяка, но не испуганно, а скорее кокетливо. «Да я сейчас больше потрясен, чем они», – понял Крокодил.
– Вы, вероятно, устали после транспортировки? – из Шаны вышел бы отличный податель хлеба-соли.
– Устали, устали, – весело подтвердил толстяк. – Нам тут обещали дом, да? На берегу чего-то, реки или моря, и доставка продуктов на дом.
