Если бы Метис мог говорить на человеческом языке, он ответил бы на этот вопрос, но он только понимал все, что говорят люди, а разговаривать мог только во сне со своим хозяином. Сейчас он только мотал головой и пытался встать на все лапы.
— Папа, скажи, а что значит этот номер на ошейнике? — спросил Юрка встревоженным голосом.
— А то и значит, — ответил отец, осматривая Метиса в свете фонаря — собака это военная, боевая собака, и, согласно этому номеру, у нее есть личное дело, где записаны все его боевые операции, ранения и, вообще, вся его история. Это его личный номер.
— Ранения? Ух ты, а что тогда он здесь делает? Может он выполняет секретную операцию? — Не унимался Юрка.
— Да нет, здесь что-то другое, — ответил отец и, повернувшись к жене, сказал, — Наташа достань из багажника пару мешков и постели на заднее сидение. Его к доктору надо, мы заберем этого пса с собой.
— С собой? — Закричал Юрка, — Мы заберем его к себе жить? Ура! — И он радостно захлопал в ладоши.
В следующее мгновение отец встал в полный рост и, изменившись в лице, категорически сказал:
— Нет, в нашем доме никогда не будет собаки. Слышишь меня? Никогда. Мы отвезем его к ветеринарному врачу и все. Слышишь, сын, на этом все. Вопросы есть?
— Вопросов нет, товарищ майор, — опустив голову, ответил Юрка и побрел, нахмурившись к машине.
— Послушай, — сказала Юркина мама своему мужу, — пять лет прошло, а ты все забыть не можешь. Володя, ну нельзя же так, ты на Юрку посмотри, он всегда хотел собаку, он-то не виноват, и ты не виноват.
— Забыть? Наташа, я должен забыть? — И переходя на шепот, чтобы сын не слышал их разговора, продолжил. — Я потерял в этих горах двадцать восемь человек, они снятся мне до сих пор. Я матерям их, так и не посмотрел в глаза. Ты понимаешь, Наташа? Двадцать восемь молодых, красивых, опытных бойцов. У них были дети. У многих могли быть дети. А я не смог их спасти. Как мне жить с этим чувством вины? Подскажи мне, жена.
— Володя, а сколько людей, ты вывел тогда? Сколько? Сорок? Пятьдесят? Они сейчас живы и растят детей. Понимаешь, ребят не вернуть, жить надо дальше.
— Я? Вывел? — Закуривая сигарету, ответил майор. — Да, как бы я их вывел, если бы не эти кинологи? Чтобы я значил тогда без этих людей и их собак? Наташа, ты видела, как собака разлетается на куски, подорвавшись на мине? А я видел. Они погибли тогда спасая нас, эти собаки выполняли свой долг. Понимаешь? А тот офицер со своей овчаркой? Да что без него значили бы все мои усилия? Ничего. И этот орден по праву ему принадлежит ему и его собаке. А я даже не знаю, как его зовут.
Метис сидел и покорно слушал несвязанную речь майора. Он смутно вспоминал, где он мог слышать этот голос? И не мог, вспомнить. «И все-таки, определённо, где-то слышал», — подумал пёс, но сейчас ему было не до этого, и он отпустил от себя эту мысль.
— Ну что, друг, — сказал майор, — прошу занимать свои места. С этими словами он с большим трудом взял Метиса на руки, и бережно положил на мешки, постеленные женой на заднее сидение.
Потом все заняли свои места в машине, и отец, не поворачиваясь, сказал Юрке:
— Смотри, сын, чтобы этот зверь, нам сидение не испачкал, а то потом ни за что не отмоем. Юрка промолчал и лишь погладил Метиса по спине и снова уставился в окно.
Машина тронулась с места. Метис выглянул в окно, ему нужно было запомнить место, где остались его документы в лесополосе, возле дороги.
Юркин отец не любил говорить о войне, это свойственно всем мужественным людям. Даже когда Юрка, как липучка приставал и вкрадчивым голосом просил рассказать, отец только отшучивался и печально смотрел в одну точку, закрывая свою память на замок. Мысленно каждый раз он переносил себя в тот роковой бой. Майор просчитывал все возможные ситуации и тщетно пытался понять, почему всё вышло именно так, а не иначе? Память сверлила ему мозг, память не давала ему дышать и жить спокойной жизнью.
Капитан Золотарев со своей ротой возвращался с задания. Как только бойцы зашли в ущелье, шквал смертоносного огня обрушился на них со всех сторон. Капитан быстро оценил ситуацию и понял всю тяжесть своего положения. Нужно было действовать и принимать решения без промедления.
— Семенов, — закричал командир, — вызывай вертушки! Квадрат 27, мы выходим на исходную точку. Давай, сынок!
Радист быстро включил рацию и без остановки начал кричать, пытаясь перекричать грохот выстрелов:
— База, база! Я — Самшит! База, база! Я — Самшит. Квадрат 27, вертушки срочно!
Бойцы заняли оборонительные позиции и начали отстреливаться. Капитан открыл карту. Слева и справа ущелье. Впереди противник, сзади поле, возможно заминированное. Силы не равные, полем будем уходить, выйдем на точку, а там вертушки подоспеют. Других вариантов нет.
