— Мисс Макдонелл, — сказал я мягко. — Не расстраивайтесь. Когда город будет построен, у нас наверняка появятся дамы и женская баня. Вы сможете попариться тогда. Я вас приглашаю!
Она посмотрела на меня грустным взглядом, но промолчала.
После небольшой прогулке по берегу и чаепития в салуне, мы с Макдонеллом отправились к бане. Кузьма и еще пара староверов уже приготовились. Жар в парилке стоял невыносимый. Но Макдонелл, к моему удивлению, оказался крепким мужиком. Он сначала морщился, кряхтел, но когда Кузьма взялся за веники из новоаляской березы… Это было зрелище. Огромный Кузьма, словно медведь, сноровисто орудовал вениками, нагоняя пар и хлеща Макдонелла по спине, по ногам. Я сам, хоть и привык к русской бане, чувствовал, как жар проникает до костей.
Макдонелл стонал, кряхтел, но потом, после пары заходов и обливаний холодной водой, его лицо разрумянилось, а глаза заблестели.
— Итон! — выдохнул он, когда мы сидели на лавке, остывая после очередного захода. — Это… это нечто! Я никогда не чувствовал себя так… так живо! Словно заново родился! Удивительно! Просто удивительно! Ваша баня… это сокровище!
Кузьма стоял рядом, довольный, вытирая пот с лица. Староверы сидели на заваленке, расслабленные, блаженные.
— Да, сэр, — улыбнулся я. — Русская баня — это сила.
После бани мы вышли на улицу. Тело горело, дышалось легко. Макдонелл выглядел совершенно другим человеком — отдохнувшим, довольным.
— Итон, — сказал он. — Я вами очень доволен. И поселком. Вы настоящий лидер. Я обязательно доложу Комиссару о ваших успехах. И про констебля, и про офис регистрации… Все решим.
— Сделаю все, что в моих силах, сэр, — ответил я.
Пришло время Макдонеллу и Оливии уезжать. Пароходик ждал у причала. Мы прошли туда. Макдонелл тепло попрощался, поблагодарил еще раз. Оливия стояла чуть в стороне. Я подошел к ней.
— До свидания, мисс Макдонелл. Надеюсь, в следующий раз вы все-таки сможете попариться в нашей бане.
Она улыбнулась. Грустной улыбкой.
— Надеюсь, мистер Уайт. Мне было… очень интересно здесь. Спасибо за гостеприимство.
На мгновение ее взгляд снова задержался на моем лице. В нем читалась… какая-то печаль? Сожаление? Я не мог понять. Но я почувствовал это снова — это притяжение. Это что-то необъяснимое, что возникло между нами.
Макдонелл позвал ее.
— Оливия! Нам пора!
Она кивнула отцу, повернулась ко мне еще раз.
— До свидания, Итон.
Она впервые назвала меня по имени. И в ее голосе была такая теплота…
Она пошла к пароходику, легкая, изящная, такая нездешняя на этом суровом берегу. Я смотрел ей вслед. Видел, как она поднимается по трапу, как оборачивается на палубе, последний раз взглянув на нас.
Затем пароходик дал гудок и отчалил. Медленно развернулся и поплыл вниз по Юкону. Унося ее.
Я стоял на берегу, вдыхая холодный воздух, и чувствовал, как во мне борются два мира. Мир Маргарет, Портленда, долга, да и чего уж там скрывать, расчета. Мир, который я оставил. И этот мир — мир Юкона, золотой лихорадки, грязи, тяжелого труда, опасности. И… мир Оливии.
Вернувшись к салуну, я поднял лежащий топор. Пора было работать дальше.
Ночью меня разбудил зов природы. Туалеты мы сколотили первым делом, сразу, как начали строить дома на главной улице. Так что нужно было встать, одеться и двигать во двор.
Холодный воздух Аляски тут же наполнил легкие. Звезды горели ярко, луна освещала окрестности. Было тихо. Слишком тихо. Только плеск воды в реке, да скрип дерева под ногами.
Я вышел из салуна, накинул на себя теплую куртку. На поясе, как всегда, Кольт. Это стало привычкой — пояс с оружием всегда со мной. Даже когда иду в туалет. Вайоминг и Джексон Хоул меня многое чему научил.
Лунный свет падал на 'туалет типа сорти’р, отбрасывая зыбкие тени.
И тут я услышал. Шорох. Где-то совсем рядом.
Я замер. Рука инстинктивно легла на рукоять револьвера. Индейцы?
Шорох повторился. Ближе. За складом с бревнами. Я почувствовал… запах. Сильный, кислый.
Медленно, стараясь не шуметь, я обошел сложенные бревна. Выглянул из-за угла.
И нос к носу столкнулся с ним.
Огромный, бурый. Гризли. Он стоял косматый, с маленькими, злыми глазками и широко раздувающимися ноздрями. Медведь был всего в паре шагов от меня. Запах протухшей рыбы шел от его морды — видимо, он что-то нашел у наших временных складов или у реки.
Секунда. Может, меньше. Мы смотрели друг на друга. Шерсть на его загривке встала дыбом. Низкое, гортанное рычание вырвалось из его пасти.
И тут же гризли бросился на меня. Неуклюже, но с невероятной скоростью и массой. Я даже не успел осознать страх. Только инстинкт. Выхватить Кольт!
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы прозвучали оглушительно в ночной тишине. Я целился ему в глаз. Левый. Три выстрела, почти в упор.
Я видел, как пули попадают. Кровь брызнула, глаз лопнул, медведь оглушительно взревел. Но он не остановился. Он ударил меня всем телом, сбил с ног. Я упал на спину, больно ударился затылком. Тяжелая, мохнатая туша навалилась сверху. Ощущение веса, шерсти, горячего, вонючего дыхания…
