Из тьмы леса к ещё неосвещённой резиденции вышла инсанта. Девушка подошла к Гринату, улыбнулась печальными огромными глазами. Гринат в очередной раз удивился, что, несмотря на всю её красоту и невинность, его корёжит от одного её только вида. Такого отвращения у него не вызывал ни несчастный Обрубок, ни одно из тех, довольно жутких существ, с которыми ему приходилось время от времени иметь дело. Из тех, что он, издеваясь, про себя называл «общественностью», так же как себя, ёрничая, «специалистом по связям с общественностью».
Над инсантами никому бы, даже ему, в голову не пришло шутить. Они были совершенно непостижимыми сущностями, и Гринат, хотя никогда никому бы не признался в этом, опасался эту прекрасную тварь. Хуже всего, что ему приходилось притворяться, что он настроен дружелюбно. И Гринат знал, что инсанта прекрасно чувствует его состояние. Она была очень чувствительна. И знала, что он знает.
«Специалист» показал рукой на горло и дунул на ладонь. Инсанта всё так же рассеянно улыбаясь, отрицательно покачала головой.
— Позволь напомнить, — нарушил ночную лесную тишину Гринат, — что тебя никто никогда не жалел.
Девушка приложила руку к тому месту, где у людей, предполагаемо, должно находиться сердце, и тут же подняла эту ладонь к небу. Гринат внимательно проследил за её движениями.
— Слушай, если ты все ещё веришь в эту чушь, то знай, что ты давно уже искупила все свои грехи. Сразу и на много лет вперёд. А эта компания спасателей пусть катится ко всем чертям, они мне уже надоели. Так что решай, ты со мной или нет?
Инсанта, соглашаясь, примирительно положила Гринату руку на плечо. Он незаметно для неё скривился, но прикосновение вытерпел, и даже попытался улыбнуться в ответ. Впрочем, когда девушка развернулась, чтобы уйти, и оказалась спиной к Гринату, на её лице приятельская дружеская улыбка превратилась в зловещий оскал.
Гринат сел в автомобиль, включая зажигание, пробормотал с досадой: «И почему нельзя всё делать самому?», авто въехало в открывшиеся автоматически ворота.
Инсанта же, тихо скользнув в мрак леса, почти тут же появилась перед домом, в окне которого в тёплом едва различимом свете от камина мелькали тени Лешего, Сони и Данилы. Напротив окна на поваленном толстом стволе дерева сидела девочка в длинной белой рубашке, прижимая к себе куклу в капоре. Они улыбнулись друг другу понимающе. Взгляд девочки, обращённый на инсанту, выражал безбрежную любовь и неземное восхищение. Девушка подняла с земли щепку, дунула на неё. Щепка тут же воспламенилась, обратилась в небольшой огненный шарик, который прицельно точно отправился в чуть приоткрытое окно на втором этаже. Инсанта взяла за руку свою протеже, которая всё так же нежно прижимала к себе куклу, и они вдвоём, ступая босыми ногами по сухой пыльной земле, ушли обратно в лес.
1
Соня металась по первому этажу, не зная толком, что ей делать. Сверху, куда помчались Данила и Леший, и куда ей запретили бежать с ними, тянулся пока ещё серый дым, который грозился вот-вот заклубиться чёрным, и уже пахло гарью.
— Сбивай его! — слышались крики Лешего, — Соня, ещё воды!
Сверху по лестнице, громыхая, покатилось пустое ведро. Соня схватила его, сразу измазавшись копотью, выскочила во двор к большой деревянной бочке, куда собиралась дождевая вода, хлюпнула, погружая ведро в бочку, и бросилась обратно в дом, стараясь не расплескать драгоценную воду. На нижних ступеньках её уже ждал Данила, быстро перехватил ведро, помчался наверх. Раздался всплеск, и сразу голос Лешего:
— Осторожно, он на потолок пошёл, на чердак...
Леший закашлялся. Соня опять заметалась по гостиной, закричала:
— Мне к вам можно? Или подмогу позвать?
— Оставайся там! — лаконично ответил Леший.
Он, может, собирался сказать что-нибудь ещё, как вдруг по всему дому раздался громкий предсмертный крик. Соня поняла сразу, что это кричала сбежавшая и спрятавшаяся кукла мастера Савоя, до которой добрался огонь. Крик длился буквально несколько секунд, правда, от него успело заложить уши, а потом на дом опустилась резкая тишина. Соня услышала, как наверху вздохнул Данила.
— Ох, ты...
— Это она? — спросил Леший.
И сын Савоя ответил:
— Очевидно...
Соня в тишине прислушивалась к тому, что происходит наверху, но там стояла все та же тишина, а потом Леший и Данила спустились вниз. Соня кинулась к ним:
— Что случилось?
— Видимо, кукла погибла, — ответил Леший. — Пожар мы затушили.
— И что могло на мансарде загореться? — недоумевал сын Савоя. — Здесь — камин, понятно, а там-то что?! Я же проверял много лет подряд, ничего там загореться не могло…
Леший посмотрел на измазанную сажей Соню, видимо, о закопчённое ведро, и ласково сказал:
— Соня, ты иди домой, отдохни. Мы здесь сами теперь.
— Но я хочу вам помочь, — заупрямилась Соня.
— Иди, иди, — Леший использовал безотказный приём. — У тебя уже круги под глазами от недосыпа.
Соня тут прикрыла чумазыми ладонями глаза:
— Где?!
