— И как я это сделаю? — упорствовала она. Соне было страшно, и она решила, что подвигов за последние сутки с неё достаточно. Наговорилась сегодня с мёртвой девочкой, тушила пожар, утешала мастера Савоя… Беседы с манекеном в число её интересов на данный момент времени совсем не входили. Она хотела непринуждённо болтать с Жанной, а не с куском... Из чего там делают манекены?
— Сонь, — Леший ласково заглянул ей в глаза, — понимаю, что тебе это даётся нелегко, но, кроме тебя, никто этой девушке не поможет. Хотя бы потому, что никто, кроме тебя, её не услышит. Она пытается с тобой связаться уже больше месяца.
— Когда это? — не поняла Соня. — И ты откуда про неё знаешь?
— Она ходит за тобой тенью всё это время, с тех пор, как ты взяла в руки метлу. А знаю... Потому что... знаю.
5
Леший ходил кругами около дивана, на котором Соня делала вид, что с головой погрузилась в мало кому известный труд под названием «Пепельные люди». На самом деле, она просто тупо пялилась в книгу, не понимая и не вникая в то, что там написано. Соне не хотелось разговаривать с Лешим. Это было, наверное, детское, но тем не менее обидное чувство, что её постоянно используют. «То мной помыкали, как домашней прислугой, теперь я нужна, как прибор для получения информации», — носились у Сони в голове ужасные мысли. Она и забыла, что совсем недавно желала быть для всех необходимой.
Не помогало выйти из обиды ничего. Леший куда-то быстро метнулся, и через несколько минут уже возник перед ней с огромным шоколадным тортом, утопающим под шапкой наисвежайших сбитых сливок. Но Соня продолжала молчать. Он поставил перед ней тарелку бутербродов — мягкий багет с хрустящей корочкой, намазанный внутри чесночным маслом и переложенный нежнейшей ветчиной. Соня и ухом не повела.
Тогда Леший пошёл на крайние меры. Он вышел на задний двор, чем-то там загрохотал, зашуршал, и через полчаса в Сонину сторону потянуло дымом жарившегося на мангале мяса. Она глотала предательскую слюну и косилась в сторону бутербродов, размышляя о возможности съесть один, но так, чтобы это было незаметно.
В конце концов, она всё-таки не выдержала, отложила книгу и вышла на веранду внутреннего двора. Леший с видом демиурга творящего стоял перед мангалом, над которым в разреженном прозрачном воздухе витал тот самый восхитительный дымок, и жарил барбекю. Недалеко от него сидел очень внимательный Флик, наблюдал с достоинством, но его нос предательски дрожал, следуя за уплывающими ароматами. Соня прошла к Флику, села прямо на траву, обняла пса.
— Ты все ещё думаешь, что я тебя использую? — не поворачиваясь, спросил Леший.
Соня кивнула, но тут же поняла, что он не видит её кивка, и произнесла:
— Да.
— На самом деле, я тебя действительно использую, — вздохнул Леший. — Но правда в том, что все друг друга используют. Никто не будет общаться с тем, кто не представляет для него никакого интереса. Все в мире держится на симбиозе. Это закон, прописанный на клеточном уровне.
Он поддел лопаткой кусок зарумянившегося золотистой корочкой сочного мяса, кинул его на тарелку, где уже высилась весёлой горкой зелень, положил свежий лаваш и подал Соне. Ещё один кусок он без всяких прикрас кинул Флику. Соня и пёс сосредоточенно вгрызлись в обед.
— Так что прими это, как должное, — продолжил Леший после минутной паузы. — Если ты остаёшься рядом с кем-нибудь, значит, ты его тоже используешь. Не бывает так, чтобы люди оставались рядом с кем-то абсолютно просто так. Всегда есть мотивы.
Соня утвердительно кивнула.
— Вообще-то, да. Мне нравится бывать здесь. И ты вкусно готовишь.
Она уже без тени обиды с намёком кивнула на вторую порцию мяса, доходящего до восхитительной готовности на решётке.
Запах барбекю распространился на всю улицу, и к дому Лешего постепенно подтянулись соседи. Как всегда, без приглашения, и, как всегда, извиняясь. Кто с корзиной только что сорванных овощей, кто с бутылочкой припрятанного до особого случая виноградного вина, кто со свежеиспечёнными ватрушками. Располагались прямо на траве, развернув принесённые с собой пледы и скатерти, сбегали ещё за маринованным мясом, загрузили на решётку вторую, уже совсем основательную партию.
Спохватились, что мастер Савой закрылся с горя у себя в доме, сбегали, помогли разобрать разбитый хлам, притащили с собой и безутешного мастера, который от вида сочного мяса и глотка хорошего вина сразу как-то повеселел, хотя и стенал весь вечер о своей загубленной жизни. Болтали, шутили, временами затягивали какую-нибудь местную, незнакомую Соне песню. Она смотрела на этот многоликий симбиоз людей, которым хорошо друг с другом, и думала, что Леший в очередной раз оказался прав. Потом пришёл совсем вечер, и когда на веранде возник Фред, все ещё сонно потирая глаза, Соня поняла, что пришло время возвращаться домой.
