Мимо них пробегали и с трудом проходили люди, больные и здоровые, старые и молодые, светлые и омрачённые, но у Лёли возникло ощущение очерченного круга, отделяющего её и странного собеседника от остального мира.
— Да, — задумчиво, и почему-то уже совсем не удивляясь, задумчиво произнесла она. — С Соней действительно происходят в последнее время странные вещи. И она очень изменилась. Но, мне кажется, ей вовсе неплохо. А какое, по вашему мнению, должна моя подруга принять решение?
Давид внимательно посмотрел на неё, и тени проходящих мимо людей как-то странно задёргались в унисон:
— Вы должны убедить её оставить даймона. Это просто: лишь чуть-чуть укротить фантазию.
— Какого даймона? — не поняла Лёля.
— Она тоже не поймёт сначала. Потому что не знает, кто именно её новый знакомый. Просто скажите, чтобы она больше не встречалась с ним.
— А, — сказала Лёля. — Я поняла. Лёля познакомилась с кем-то по фамилии Даймон, да? Или, не дай Бог, с кем-то по кличке Даймон?
— Скорее по кличке, — подтвердил её опасения Давид.
Лёля кивнула:
— Передам. Боже ж мой, опять Соня куда-то впуталась.
— Прощайте, Лёля. И помните всегда, вы — светлый человек. Химерный мир страстей не для вас.
Лёля улыбнулась ему, и легко спустилась с больничного крыльца. Давид сделал рукой движение, похожее на то, что как бы он собирался её перекрестить, но передумал.
2
Клоду показалось, что его разбудили раскаты грома. Он проснулся в скрюченной позе у окна. Гром отзывался мощными приступами головной боли, и Клод понял только одно: ему совсем не хочется возвращаться в реальность. Он попытался опять погрузиться в сонное небытие, где не было молотков, бьющих по затылку с внутренней стороны черепа, где тело не болело так, словно по нему прошёлся каток туда-обратно и снова — туда, где желудок не поднимался к горлу с намерением покинуть организм. Клоду хотелось туда, где не было ничего, и его, Клода, тоже не было.
Но реальность с раскатами грома ворвалась уже в его уютное ничего, и он со стоном открыл один опухший глаз, посмотрел на мир сквозь щёлочку. Мир в прищуренном глазу был смутен и неясен, тогда Клод попытался приоткрыть глаз второй, и увидел рядом с собой пустой пакет из-под праха. Он резко встал и схватился за голову. Рядом с единственным засохшим цветком на подоконнике он увидел рассыпанную пыль вперемешку с землёй. Вспомнил события вчерашнего дня, и к страданиям физическим тут же прибавились страдания моральные.
— Да я... Как же я... Зачем? О, Боже! — вскричал Клод, его резко затошнило, и он стремительно выбежал из комнаты.
Пока, судя по доносящимся из ванной комнаты звукам Клоду было очень нехорошо, в студию по стене, осторожно и вкрадчиво, просочилась тень лысого уродца. Она оглядывалась, извивалась по обоям широкой лентой, осматривалась в незнакомой комнате. Затем спустилась к подоконнику. Нагнулась к горшку с цветком, и провела прозрачными руками по рассыпанной земле. Затем она проскользнула по закрытым холстам, примериваясь поваляться в неразобранной постели Клода. Её движения становились все увереннее и конкретнее. Кажется, отчаяние и страх покинули лысого уродца.
Клод появился на пороге комнаты, мокрый и бледный. Он и так с трудом держался на ногах, когда вдруг увидел тень. Она начала двоиться у него в глазах, затем троиться, и вот уже перед глазами у Клода появилось пять отсветов лысого уродца. Он без чувств повалился на пол. Тень всплеснула руками и суетливо скользнула к Клоду, в тщетных попытках поднять рухнувшее тело.
3
— Да нормально у меня все, нормально, — улыбался Аркадий, чуть придерживаясь за стену, стараясь это сделать как можно незаметнее для Лёли. Она, свалив больничные сумки с грязным бельём, какими-то баночками, что нужно было отмыть, книжками, открывала входную дверь, пытаясь ещё поддерживать мужа.
— Мне двигаться всё равно нужно, ты слышала же, как врач сказал? — он радостно щурился на грязную лестничную площадку, которую перерезал напополам солнечный луч, проникший из высокого узкого окна, на открывшуюся дверь своей квартиры, на Пончика, выскочившего им навстречу с задранным хвостом. Аркадий был счастлив.
— Не геройствуй, — строго сказала Лёля. — Все хорошо в меру.
Опираясь на Лёлю, Аркадий дошёл до кровати, лёг. Чуть полежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в себя. Лёля уже чем-то громыхала на кухне, слышался шум воды из крана, требовательное мявканье Пончика, который справедливо надеялся, что его кто-нибудь покормит завтраком. Аркадия беспокоил один вопрос, но он, чуть поворочавшись уютно, решил, что пока он счастлив, пусть все так и будет. Все вопросы пусть останутся на потом. Как-нибудь, как-нибудь...
Лёля подумала практически то же самое. «Мы решим всё как-нибудь», — сказала сама себе. И вздрогнула, потому что за стенкой вдруг раздался приглушенный грохот. Сначала она испугалась, но почти сразу же поняла, что грохотало в другой квартире.
Лёля вылетела на лестничную площадку и заколотила в соседнюю дверь:
— Алёна Фёдоровна, у вас все в порядке?
