Соню охватило ощущение самой горькой, самой сладкой, самой безответной любви. Любви к себе. Лысое чудовище начало биться в сладострастных судорогах, мяч выкатился из его-её ладоней. Оживший рисунок протянул руки к Соне в отчаянной попытке быть замеченным, и тогда метла изо всех сил пыхнула жаром в его сторону.
Соня, прекратив свой странный танец, отбросила раскалившуюся метлу в угол, дуя на обожжённые ладони. На глазах они краснели, кое-где уже надувались маленькие прозрачные волдыри. «Что за чёрт?», — подумала Соня, но так как сегодня с ней случилась не единственная странность, она решила просто не обращать внимания.
3
Лёля ворвалась в кафе, как маленькое, но очень грозное цунами, швырнула сумку на стойку и сначала попыталась вынести мозг официантке.
— У вас есть чай на травах? — как-то слишком уж раздражённо и раздражающе для несколько захмелевшей Сони прорычала она, — Не заваренные пакетики в чайнике, а настоящие травы? Листья смородины и мяты подойдут.
Потом повернулась к Соне и обвинительным тоном произнесла:
— Что с тобой, подруга? Ты с ума сошла? Мне вчера звонила Элла с твоей работы, звонил твой муж, и звонила твоя дочь. А мне они звонили, потому что ты им не отвечала. Ты чего учудила?
— Ничего не учудила, — все ещё благодушно произнесла Соня. — Ну да, на звонки не отвечала. И что с того?
Соня посмотрела на злую Лёлю через бокал с прозрачным полынным напитком.
— Ну, нахамила ты начальнику, а что потом, Соня? — не унималась Лёля. — Куда ты пойдёшь? Раскладывать карты и плакаться о своей никчёмной жизни? В этой фирме у тебя хоть стабильность была.
— Лёль, — угрожающе ласково начала Соня. — Я очень давно живу в этом аду, который ты называешь счастьем стабильности. Заметь, я много лет без тени возражения втюхивала по телефону спутниковые антенны. Представляясь организацией помощи пенсионерам. Потом мы сделали ребрендинг... Ребрендинг, Лёль!
— Ты не о... — попробовала гнуть свою линию Лёля, но новая Соня не позволила себя перебить.
— Я говорю о том, что мы стали осуществлять маркетинговые стратегии. И теперь занимаемся анализом рынка, выбором целевой аудитории и управлением маржинальностью продукта. Мы добавку к корму для куриц продаём, Лёль. Со всем полагающимся к этому великому делу менеджментом лидеров мнения по направлению. А знаешь, что я думаю на самом деле?
Соня эффектно сделала ещё глоток из бокала, и, кажется, окончательно захмелела.
— Если я и завтра на работу не выйду, ещё сотня, а, может, тысяча куриц останутся вполне себе здоровыми и счастливыми без этой добавки.
— Раз кто-то покупает эту вашу добавку, значит, она ему нужна, — у Лёли оставалось все меньше и меньше аргументов.
— Лёль, а ты курица, чтобы рассуждать, что для неё лучше? Сначала включи в свой рацион нашу «Курочку Рябу», а потом мы поговорим, хорошо? А лучше, вот, смотри…
Соня достала из-под стола большую корзину, из которой выпирали наборы косметики, коробочки дорогих духов, флаконы шампуня, баночки и тюбики. Глаза Лёли загорелись. Она даже забыла, что минуту назад отчитывала неправильную Соню.
— О? — только и смогла сказать Лёля.
— Это то, что происходит со мной последнее время. Всё, чего бы мне хотелось даже в самых дальних и неосознанных мечтах как-то странно исполняется. Вот сейчас бегу на встречу к тебе, покупаю по пути гламурный журнальчик, а продавщица вслед кричит: «Вам купон на бесплатную косметику к журналу полагается». Купон беру и вижу: боже мой, это ж такая фирма! Срочно дую в их ближайший корнер, и — вуаля! — мне выносят вот это... Хотя, вообще-то, новость дня — совсем не корзинка. Она просто приятный бонус.
Лёля как заворожённая, практически уже не слушая Соню, погрузилась в изучение корзинки:
— Ты смотри, какие тут бренды! Две моих зарплаты.
— Лёль, ау! Ты слышишь, что я тебе говорю?
Лёля нехотя вынырнула из благоухающей корзинки.
— Да?!
— Лёль, я тебе говорю, что эта халявная роскошь - мелкие цветочки. Мелочь это на фоне всего остального. Вчера мне позвонили из маминого родного города. Умер то ли троюродный дедушка, то ли внучатый дядюшка. Наследники квартиру продают. Мне тоже какая-то часть полагается.
Лёля оторвалась от разглядывания баночек и коробочек.
— Конечно, наследство — это хорошо, но я, в первую очередь, тебе всё-таки соболезную.
Соня подняла на Лёлю несколько растерянные глаза:
— Лёль, тут дело в том, что соболезновать как-то немного поздно. Дедушка лет двадцать назад умер... Меня тётка тогда ещё с похорон выгнала. Будто я эту квартиру делить пришла. Я обиделась тогда и больше с ними не общалась много лет как. На самом деле у меня и претензий на эту квартиру никогда не было. Чужая квартира, чужое наследство. А тут его внуки — я, Лёль, даже и выговорить-то не могу, кем они мне приходятся — вдруг звонят и говорят: "Мы решили квартиру продать и наследство честно поделить. Приезжайте".
— История логике подвластная с трудом, — задумалась осмотрительная и подозрительная Лёля. — А вернее, совсем неподвластная. В чём подвох?
Соня поёрзала на мягком диванчике:
