Накануне Жанна, возвращаясь домой, среди бела дня застала на крыльце бодрствующего, растерянного Фреда. Он кинулся к ней, щурясь от непривычного солнца, из глаз текли слезы, и он повторял, как умалишённый: «Я не Фред, Жанна. Я его брат. Или я — Фред? Или я брат Альфреда?». Затем он сел на крыльцо и, обхватив голову руками, сказал: «Я не понимаю, что происходит... Во мне словно живут два человека, и я не знаю, кто из них настоящий». Жанна очень испугалась, но постаралась его успокоить. Подняла с крыльца, повторяя, что он — её Фред. Всегда, чтобы ни случилось. Увела в дом, уложила в постель, и, наглухо затворив в доме все окна от пронзительного солнечного света, который доставлял Фреду боль, сидела рядом, баюкала и напевала, поглаживала и уверяла, что всё будет хорошо.
— Я беспокоюсь, — говорила Жанна Лешему. — В нём опять соединяются две личности, и Фред не понимает, кто он на самом деле. И почему в последнее время в нашем маленьком городке происходят эти странные вещи?
Леший остановился на секунду:
— Словно вскрываются старые, тщательно замазанные нарывы?
Жанна кивнула.
— Всё время что-то с кем-то происходит. Я уже боюсь подумать, что ещё ждёт нас в ближайшее время. Чья беда будет на очереди?
Леший уже собирался что-то сказать, когда, словно в подтверждение её словам, на улице раздался крик, и их накрыло ощущение неправильности происходящего. Взрослые тут же увидели двух очень испуганных ребятишек, несущихся навстречу им по улице. Дети бежали без оглядки, громко голося что-то нечленораздельное, с широко открытыми от страха глазами. Леший, быстро поставив ведро на тротуар, успел ухватить за рукав летящего мальчишку.
— Что случилось? Куда вы так бежите?
Антон, переводя дух, смог выговорить только, указывая в направлении каруселей:
— Там… Марта…
Тут же остановилась и Лайма.
— На каруселях, — пояснила она, тоже тяжело дыша.
— Какая Марта? — спросил Леший, все ещё не отпуская рукав мальчика.
— Та.… Которая умерла ... — произнёс Антон.
— ... на каруселях, — добавила Лайма.
А Жанна побледнела и с немым отчаянием посмотрела на Лешего.
В первую очередь нужно было успокоить детей, и взрослые выбрали самый простой и понятный способ. Они развернули Антона и Лайму в таверну.
Там Жанна поставила перед ребятишками блюдо, полное вкуснейших пирожных, и кувшин с соком. Каких сладостей там только не было! Сахарные трубочки с малиновым джемом; хрустящие печеньки с освежающей мятной присыпкой; песочные корзиночки с кисловатыми гроздями красной смородины; пахнущие лесной поляной нежные бисквиты с крупными ягодами земляники; шоколадные пирожные, щедро сдобренными взбитыми сливками...
Дети, уплетая эти самые лучшие антистрессовые лекарства от жизненных невзгод, очень скоро пришли в себя. Жанна только успевала подливать им прозрачный яблочный сок из красивого большого кувшина. Когда большое блюдо уже начало предупреждающе поблескивать белыми проплешинами дна, в таверну вошли Молли, мама Лаймы, и дедушка Антона, за которыми предусмотрительно послала Жанна. Она же и ввела их тихонько в курс дела, встретив за порогом, чтобы не волновать детей ещё больше. Вновь прибывшие так же молча и терпеливо ждали, пока сладкоежки закончат свой пир.
Первым прервал зависшее молчание Антон. Дожёвывая слойку с яблоком, он, важно осмотрев собравшихся взрослых, с ощущением собственной значимости произнёс:
— Она была прямо как на фотографии!
— На какой? — тут же спросила Жанна, которая стояла к детям ближе всех.
Антон полез под рубашку, долго елозил там рукой, пока не понял, что там ничего нет.
— Ой, я, кажется, её потерял, — сконфуженно проговорил он, опуская глаза. Лайма, вытерев руки салфеткой, пришла на помощь другу:
— Это была такая школьная фотография, только старая.
— А вам показаться не могло? — спросил Леший.
Жанна, подойдя к нему совсем близко, прошептала на ухо:
— Сразу двум?
— Нет, — уверенно произнесла Лайма, — я даже птичек на сарафане разглядела. Вышитых таких.
Жанна всплеснула в волнении руками, но осеклась, не желая волновать детей, опустилась на стул. Они с Молли тревожно переглянулись, но промолчали. Леший, оглядев взрослых, кивнул девочке и сказал:
— Вы пока о том, что видели, никому не говорите. Но к каруселям больше сами ни ногой, и других детей не пускайте. Пусть это будет ваше важное задание и наш секрет. Ладно?
Антон и Лайма, не сговариваясь, синхронно кивнули. Антон, держась за руку дедушки, уже с порога, помявшись, обернулся и спросил Лешего:
— А это, действительно, мёртвая Марта была? Она за нами приходила?
— Ничего плохого с вами не случится, — улыбнулся Леший. — Это я вам обещаю.
***
Когда дети, с двух сторон повисшие на дедушке Антона (а он был семейным врачом во многих домах, и дети его знали с рождения), ушли из таверны, уже весело о чём-то щебеча, тайный совет по ЧП в городе продолжил свою работу в таверне.
