Данила прижал руки к вискам и подошёл к окну. Говорить было больше не о чем. Он пытался убедить себя, что, может, и правда, обойдётся. Но чувствовал, что, увы, нет. Обречённым взглядом Данила смотрел, но не видел, как у соседнего дома Сергей Петрович заканчивал протирать витрину своей посудной лавки.
***
А витрина уже сияла солнечными бликами. Несмотря на это Сергей Петрович несколько раз отходил, чтобы придирчиво посмотреть на неё со стороны. Заметив какой-то только ему понятный непорядок в расстановке товаров за витриной, он бросался в лавку, появлялся в витрине с другой стороны, чтобы всё расставить, поменять местами, убрать выше или ниже. Иногда, впрочем, он оторопело застывал с какой-нибудь чашечкой в руках, словно не понимая, зачем он вообще это делает. Но к этой его странной оторопелости жители города как-то очень быстро привыкли, и даже находили эту особенность милой.
В чисто вымытой витрине посудной лавки Сергея Петровича отражалась издалека часть карусели. У неё был все такой же пустынный и заброшенный вид, странный в интерьере ухоженной улицы. В явно очерченном круге запустения вокруг неё, как всегда, только ветер колыхал заросли бурьяна, скребущие по ободранной платформе.
К чуть поскрипывающим на ветру каруселям, махнув в очередной раз застывшему Сергею Петровичу рукой, подошёл Леший. Он внимательно осмотрел пространство вокруг них, что-то поискал в зарослях травы, и на пыльной, грязной платформе. Обошёл карусели вокруг, чуть в стороне увидел застрявшую между платформой и травой фотографию, которую уронил Антон. Поднял её, всмотрелся внимательно.
— Кто тебя, девочка, разбудил? — сказал Леший живой Марте на фото. — И зачем?
5
Соня после всех тревог этого суетного дня, уютно расположившись в кресле, попивала чай с куском купленного пирога и разговаривала по телефону.
— Да, мам, хорошо. Как только Дашка вернётся — сразу к тебе. А ты думаешь, я не соскучилась? Я её, на самом деле, вижу не чаще, чем ты. Хорошо, хорошо, договорились. Да хватит тебе про моего мужа, а то я не знаю... Лучше вот что мне скажи, — Соня отхлебнула из кружки. — Что, что… Чай пью. Мам, да не хлюпаю я, успокойся, ты меня хорошо воспитала. Тебе показалось...
Соня скорчила рожицу в телефон.
— Мам, вот бабушка Лена… Папина мама, ты же её хорошо знала? Да, я знаю, что вы как подружки были. Удивительно, конечно. Знаешь, я помню, она такая интересная была, ни на кого не похожая... Да ты что! Неужели? А почему ты мне раньше не рассказывала? А, значит, я забыла. А зачем ты ребёнку такие вещи рассказывала, которые ребёнок сразу же забыл? Да не хлюпаю я, мам.… Ой, всё...
Тут Соня почувствовала, что метла, послушно отбывающая своё наказание за шторой, вдруг налилась нетерпением. И поняла, что ей тоже следует поторопиться.
— Всё, всё, мамочка, — быстро протараторила в телефон. — Люблю, целую, меня зовут. Кто, кто.... Кто-то... Всё потом.
Соня радостно подбежала к метле, удостоверилась, что ей не показалось, и начала собираться. По пути достала свои полётные перчатки, упаковала уже отъеденный торт и большую пачку недавно купленного кофе в дорожную сумку через плечо. Подумав, достала из шкафа тёплую пижаму в красный горошек и с бантиками, кинула туда же. Затем в радостном предвкушении, выскочила на балкон.
Потеряв от безнаказанности всякую бдительность, Соня и не заметила даже, как внизу на лавочке, в позе человека, который не знает, что дальше делать и куда идти, сидит грустная Алёна Фёдоровна. Она хотела подняться к Соне, чтобы сказать что-то очень важное про Сергея Петровича или попросить передать что-то важное Сергею Петровичу. Но зайти без приглашения она не могла. Вот так сидела и раздумывала, не слишком ли поздно. Терзаемая сомнениями, Алёна Фёдоровна подняла глаза вверх, на Сонин балкон, который она нехитрым путём вычислила по номеру квартиры, и увидела такое, от чего у неё волосы встали дыбом.
Если бы Алёна Фёдоровна не развивала в себе зачатки магического интеллекта, она ни за что не поверила бы глазам своим, и сочла бы увиденное обманом зрения. Отделившийся от балкона тёмный силуэт на фоне света от луны. Но инопланетянка сразу поверила своим глазам, и была готова поклясться на чём угодно, что они, её глаза, видели Соню на метле. В испуге и от неожиданности она перекрестилась и прошептала вслед стремительно удаляющейся ведьме:
— Ну, Сонечка! Я, конечно, что-то такое чувствовала... Вот, значит, какая у вас там Северная Корея...
1
Слепой пёс Флик с присущим ему элегантным достоинством прошествовал из сада во двор. Он понюхал брошенную прямо на траву метлу, немного порычал на неё, больше для порядка, чем раздражающе, мол, «только попробуй мне тут ещё безобразиями заниматься». Затем все с тем же непередаваемым оптимизмом, который наблюдается у собак, когда они намереваются задрать лапу, он подошёл к Старому дереву, которому сразу стало понятно, куда Флик клонит. Оно закричало на пса, от негодования путаясь и сбиваясь:
— Кто рано встаёт.… Ой, не то! Вот: не плюй в колодец...
