Клод отвернулся в то же мгновение, но даже не потому, что она об этом попросила, а потому что шум и крики за дверью в коридоре становились все отчаяннее.
— Открывай, скотина! Внутренний замок тебе не поможет! — казалось, что Лиля бьётся уже всем своим грузным телом о дверь номера.
— Сейчас, моя красавица, — крикнул Клод, — что ты так шумишь!
Клод повернулся к окну, но увидел только открытую дверь на террасу. Он подскочил к этой открытой двери, думая, что Алиса выскочила наружу, но и там никого не было. Пропала Алиса, будто не было. И метла пропала.
«Подумаю об этом позже», — сказал сам себе Клод, и, потягиваясь, пошёл открывать уже изрядно подвергнувшуюся атакам дверь.
— Разбудила в такую рань, — проворковал он, увидев искажённое злостью, красное и потное лицо Лили.
3
— Тебе не показалось? — спросила Лёля. Во время его рассказа она сидела всё в той же позе, так и не раздевшись, спрятав ладони между коленями, будто они у неё мёрзли.
Клод печально усмехнулся:
— Да нет же. Лёль, я не сумасшедший. Она всё время таскала за собой эту метлу в чехле из-под кларнета. Я спрашивал её потом, что это за странные ведьминские игрища, она смеялась, мол, эта метла как волшебная палочка исполняет все её желания. И, действительно, Алиса имела способность выкручиваться вдруг из самых невообразимых ситуаций, в которые сама себя же и загоняла.
— И что, это и есть твоя великая тайна? — Лёля сняла пальто и принялась собирать мелочь, выпавшую из открывшейся сумочки. Клод словно и не услышал её вопроса:
— А потом случилось это... Я рисовал её портрет. Ты видела... Натурщицей она была хреновой, ей не хватало терпения сидеть, не двигаясь. Даже когда Алиса соглашалась позировать, она вертелась, смеялась, дурачилась... Вскакивала, чтобы посмотреть, что получается.
Он встал, подошёл к бару, открыл его и жадно окинул взглядом бутылки с алкоголем. Но вдруг передумал, и налил себе воды прямо из-под крана. Жадно выпил. Лёля, собрав содержимое сумочки, опять села.
— В тот вечер, — напившись, продолжал Клод, — она не пришла, хотя мы договаривались. Мне очень хотелось закончить работу, вдохновение просто распирало, и я начал рисовать по памяти. Набрасываю эскиз, и вдруг из-под моего карандаша проявляется лысый уродец. Рисую девушку на качелях, а получается жуткое оно. Как так?
— Наркотики? — предположила Лёля.
— Лёль, брось... Никаких наркотиков.
— Алкоголь?
Клод покачал головой.
— Лёль, я реально не понимал, что происходит. Испугался, вышел прогуляться, и ноги сами принесли меня к дому, где она снимала небольшую, но уютную комнатку в мансарде. В окнах горел свет, я поднялся наверх, постучал...
Он замолчал, быстрыми шагами опять подскочил к крану с водой и начал пить, прямо из крана, не наливая воду в стакан.
— И? — не выдержала паузы Лёля.
— Дверь была открыта. Всё говорило о том, что она только что была здесь. На ноутбуке шёл какой-то триллер, она их очень любила смотреть на ночь. На кресле — смятый плед, который, казалось, ещё хранил очертания её тела. Только на полу ковёр был странно смят, словно на нем боролись очень мощные силы. А потом...
Клод закрыл лицо руками, прижимая холодный пустой стакан ко лбу, и что-то пробормотал невнятно.
— Что?! — почти крикнула Лёля.
Клод кинул стакан на пол, стакан, упав, закрутился на месте, но не разбился.
— Я увидел на стене этого уродца! Он тянул ко мне руки! И ...
Он всё-таки не выдержал, подбежал к бару, схватил первую же попавшуюся бутылку (это оказалась водка), сорвал крышку прямо зубами и сделал большой глоток из бутылки.
— Это была Алиса! — закричал Клод.
4
Соня шагала к дому в довольно неплохом настроении. Которое, впрочем, опять несколько испортилось, когда она издалека увидела у своего подъезда кого-то очень яркого и блестящего. Розовое пальто «а-ля Шанель» с розовым же перьевым боа вокруг шеи, на голове — широкополая шляпа с большой брошью в виде стрекозы, на ногах — ярко-белые ботфорты, голенище которых скрывались под пальто в районе колен.
«День, кажется, совсем перестаёт быть томным, — подумала Соня. — А становится необычайно щедр на интересные встречи...»
Несмотря на жизнеутверждающий наряд, соседка-инопланетянка издалека распространяла тоску и уныние. Увидев Соню, она со всех ног кинулась к ней:
— Соня, Сонечка! Я вас жду, мне Лёлечка адрес дела. Она не хотела, но я смогла уговорить. Не сердитесь на неё...
Соня поставила уже надоевший ей пакет с продуктами на лавочку возле подъезда:
— Что вы, Алёна Фёдоровна, я совсем не сержусь. Я...
Тут Соня несколько замялась, потому что знала, что сейчас она соврёт, а врать она очень не любила:
— Рада вас видеть. Пойдёмте, поднимемся.
Соседка-инопланетянка замахала руками:
— Что вы, как можно! Я же не предупредила заранее о своём визите! Поверьте, я вовсе не хочу ставить вас в неудобное положение...
Соня хотела было сказать что-то вроде «бросьте кривляться, и давайте уже поднимемся, а то я устала и хочу домой, да и разговаривать у подъезда совершенно неудобно», но почему-то пошла на поводу у Алёны Фёдоровны, вдруг подхватив её способ изъясняться:
— Что вы, вовсе никакого беспокойства...
