Соня, цепляясь за свободную от фонарика руку Лешего, тащилась за ним по пыльной дороге, и тихо ныла, вздрагивая от каждого шороха. Ей казалось, что это тёмное пустынное пространство наполнено непрекращающимся шёпотом, и ещё, что за ними непрестанно следят со всех сторон.
— Леший, — говорила она ему, — почему мы не пришли сюда средь бела дня? Какая надобность была тащиться сюда сейчас?
— Ты думаешь, я специально, — отвечал Леший, — для пущего эффекта тебя сюда сейчас привёл?
— В общем, да, — прошептала Соня, и тут же заорала, потому что над ней прошумела, встревоженная светом от их фонарика, крупная птица.
— Соня, руку больно, — почти синхронно с ней закричал Леший, вырывая локоть, в который она вцепилась до посинения пальцев. Соня руку отпустила. — Ты трусиха совсем, да?
— Совсем, — произнесла Соня, совсем не стыдясь.
После её признания они медленно отправились дальше, и Леший методично изучал каждое надгробие, вдоль и поперёк полосуя его тусклым светом фонарика. Соня уже ничего не спрашивала, а покорно плелась за ним, всё ещё недоумевая, зачем она понадобилась ему на кладбище ночью. Впрочем, совсем скоро он резко остановился около большого надгробья с высеченным ангелом.
— Здесь, кажется, — сказал он.
Рядом с ангельской плитой зиял странно пустынный между памятников, абсолютно ровный участок земли. Ничего — ни старой густой травы, свидетельствующей о том, что это место давно не трогали, ни наоборот разрытой земли, чтобы говорило о том, что недавно это место кому-то понадобилось.
— Как ты можешь быть так точно уверен? — пожала плечами Соня.
— Точно, — сказал Леший, присмотревшись. — Это здесь. Днём можно ещё с кем-нибудь из старожилов для пущей уверенности посмотреть, но, в принципе, нового мы ничего не узнаем. Я ещё вчера… Могила с надгробием была тут.
Он показал на ровное место.
— Рядом с этим ангелом.
— Ты поэтому не сильно удивился, когда увидел её могилу во дворе Молли?
— Удивился, конечно. Все удивились. Только я узнал её сразу. И, кажется, не только я.
Леший присел на корточки и провёл рукой по ровной поверхности. Соню передёрнуло.
— И что теперь? — спросила она.
— Ожившие могилы не такая уж невидаль в наших местах. Редкость? Да. Но такие случаи уже известны. Нужно просто вместе с останками перенести её обратно.
Соня удивилась:
— Вот так просто? А вдруг она опять сама по себе куда-нибудь перенесётся?
— Навряд ли. Для этого очень много сил нужно. Не один год копить...
— Кому копить?
Леший поднялся и посмотрел куда-то в сторону огромного дерева, загораживающего своим силуэтом полную луну.
— Кому бы и не надо копить…
Соня тоже посмотрела в сторону дерева, пытаясь понять, что же Леший там увидел. Но ничего особенного, кроме того, что могут увидеть два идиота, припёршихся ночью на кладбище, не разглядела.
— Опять твои загадочки?
Леший улыбался, но молчал.
— Мы уже здесь всю экспозицию посмотрели? Может, пойдём уже? Мне страшно, но ещё хуже то, что я замёрзла. И только не издевайся, но опять есть хочу.
Леший примирительно обнял её за плечи, и развернул в сторону выхода из этого не очень жизнеутверждающего места. Соня уже совсем обрадовалась, когда вдруг за спиной раздался шум... Такой звук, как если бы мраморный ангел на надгробии взмахнул крыльями. Грузный и шелестящий одновременно, если только можно такое себе представить. Они резко обернулись, но ангел пребывал все в той же навечно застывшей в мраморе позе.
— Ты что-то знаешь? — спросил неожиданно Леший, и Соня, когда поняла, что он обращается к ангелу, потеряв абсолютно всякий контроль над собой, провыла:
— Ой-ё-ё-ёй....
Ждали они долго. Соня, обмирая от страха. Леший же с терпеливым вдохновением. К счастью Сони, ничего так и не случилось. Ну, кроме того, что Леший облажался. Это было приятно. И когда они шли к дому, Соня, развеселившаяся сразу в тот момент, когда кладбище осталось позади, подразнивала его. С удовольствием.
— Можно подумать, очень умная идея, спрашивать у статуи.
Она передразнила:
— «Ты что-то знаешь?»
Леший засмеялся вместе с ней:
— Каждый может ошибиться.
Соня продолжала ликовать:
— Мы могли бы ждать ответа на этом кладбище до мартышкиного заговенья...
— А это как? — удивился Леший.
— Не знаю, — честно ответила она. — Но так моя бабушка говорила. О, кстати, о бабушке. Мама вспомнила, что её соседи называли ведуньей. Она в травках разбиралась. А ещё везде, куда она приезжала, устанавливалась тёплая погода. Синоптики так и говорили: «Превышен температурный режим за последние тридцать лет лет». Бабушка мерзлячкой была, очень не любила холод... А дедушка смеялся, что она тепло за собой в чемодане возит.
Тут Соня прямо чуть не захлебнулась в торжественности момента и произнесла гордо:
— Можно сказать, что я потомственная ведьма!
— О, да, — засмеялся Леший. — А как у бабушки с аппетитом?
— Да ну тебя… Я ж серьёзно, — но Соня тоже засмеялась.
Вдруг она резко оборвала смех, как вкопанная, остановилась среди улицы, и, лицо её стало совершенно серьёзным. Зреть налилась теплом во внутреннем кармане дождевика Сони, и начала тихонько, но всё настойчивее толкаться.
***
