Соня обрадовалась:
— А так можно? — но тут же поняла сарказм, прозвучавший в его словах, и покорилась судьбе, — нет, не хочу, чтобы вы ЭТО вырыли...
На несколько минут все собравшиеся во дворе разом затаили дыхание, и наступила такая тишина, что было слышно, как бабочка бьётся о горящий фонарь у входа в дом.
— Я оставила Зреть, — попробовала оттянуть неприятный момент Соня, но Леший неумолимо протянул ей стеклянный шарик. Когда он успел подхватить его со стола?
— Может, она не захочет, ты же знаешь, какая она капризная, — попыталась ещё раз Соня, но Леший твёрдо и даже как-то безжалостно ответил:
— Захочет!
Соня вздохнула («ой, мамочки»), и нежно погладила Зреть. Шарик щекотно дёрнулся под её ладонью, и в следующую секунду Сонино зрение уже бежало по двору. Видение покрутилось вокруг внезапно появившегося могильного холма, и устремилась вглубь. Когда Соня пришла в себя, то поняла, что внимание всех присутствующих направлено исключительно на неё. Она заговорила быстро, стараясь скорее покончить с этим делом:
— В яме под плитой — истлевший гроб с вросшими в землю человеческими останками. Кому они принадлежали, неизвестно. Всё. Больше ничего не вижу.
Присутствующие дружно выдохнули. Тут же опять как бы сам собой внезапно включился мерный гул голосов, среди которого ясно выделялся голос Молли:
— Вросшими в землю? О, Боже! Что теперь? Что же? ЭТО так и останется здесь?
— Пока вы все оставайтесь здесь, — скомандовал Леший. — А тебя, Соня, я приглашаю на романтическую прогулку…
Соня радостно кивнула.
— На кладбище, — пояснил он.
3
Во дворе Молли царила суета, но не та, растерянная и безнадёжная, которая была здесь ещё час назад, а бодрая и деловая. Люди, отлучившись на какое-то время, возвращались с лопатами, граблями, кто-то зачем-то принёс старую гармошку и тихонько наигрывал на ней бодрые марши. На непрошенного музыканта косились, но молчали. Молли бегала среди вновь приходящих, просяще заглядывая всем в лица:
— Вы уж постарайтесь, я вас очень прошу! Успейте до утра, пожалуйста. Как же мы с этим жить сможем...
Жанна, успокаивая выведенную из себя последними событиями подругу, взяла её за руку:
— Леший сказал, до утра перезахоронить, значит, сделаем. Не беспокойся...
Она со смехом махнула рукой в ту сторону, где среди суетящейся публики, облокотившись на черенок лопаты, разглагольствовал Фред.
— Эка невидаль — ожившая могила, — с достоинством вещал он, явно довольный вниманием. — Это же сплошь и рядом случается. Вот случай был лет сто назад, он в приходно-расходной кладбищенской книге у моего деда описан. Тогда с нашего кладбища исчезла могила некоего Голденмаейра. Раскопали захоронение, а там, где ему следовало находиться, пусто. И что вы думаете? Мой дед нашёл могилу в двустах метрах от того места, где ей положено быть. Никаких сомнений: тот же невысокий земляной холмик, а главное — памятник... Ему, Голденмайеру, памятник.
— Фред, — кто-то крикнул из толпы, — ты давай, помогай лучше! А то с твоими побасёнками, мы и до утра не управимся!
Бармен взял лопату наперевес и отправился к надгробью, которое окружили мужики, и уже принялись окапывать плиту со всех сторон. Фред вонзил лопату в землю, но историю свою продолжил:
— Но дед мой слыл человеком упёртым, он настоял на том, чтобы разрыли и эту могилу. Зачем ему непорядки на кладбище? И вот на глубине полутора метров открываются изумлённой публике остатки сгнившего дубового гроба и скелет в истлевших лохмотьях. И что вы думаете? На скелете — фамильный перстень с монограммой. Вот вам и Голденмаейер, собственной персоной. А кости эти так плотно вросли в глину, что перенести это всё в другое место никакой возможности не представлялось. Разве что вырубить скелет из почвы. Вот кому бы пришло в голову проделывать такую работу? И зачем?
Он выдержал эффектную паузу, делая вид, что погрузился в копание.
— И зачем, как ты думаешь, Фред? — спросил его сын Савоя, которому было очень любопытно, чем же закончилась история.
— Народ решил, что несчастный Голденмайер тайком от всех когда-то занимался чёрной магией. И теперь, якобы, его прах колдовской не может обрести покоя. Перепугались, конечно. Всё это безобразие вскрыли, останки вытащили из гроба и торжественно сожгли на глазах толпы. Яму с пеплом забросали камнями и поставили на могилу крест из осины...
Народ продолжал бодро махать лопатами в свете ночных фонарей под занимательный и поучительный рассказ Фреда.
4
Небольшое кладбище, наверное, было довольно ухоженное. В темноте Соня разглядеть не могла, и, честно говоря, желания изучать эту территорию у неё не возникло. В свете небольшого фонарика, который предусмотрительно оказался у Лешего в кармане, появлялись из темноты ровные ряды надгробий, между которыми теснились старые корявые деревья, где-то, пугая Соню совершенно, появлялись целые статуи в натуральную величину. Они казались ей не камнем, а кем-то... В общем, кем-то страшным и не совсем человеческим.
