– Дай ему отдохнуть, его помощь тебе понадобится.
Туннель, по которому они шли, был старым, с идеально круглым сечением и хорошо освещенным. Работали все лампы, расположенные по обе стороны над кабелями. Свет отражался на рельсах и рисовал на стенах угрожающие тени. Наверное, все это плохо, подумал Виктор, но наблюдая за стариком, снова обратил внимание на его ледяное спокойствие.
Старик с помощью Пустовалова забрался на бетонный парапет вдоль стены, который он называл щитовой проходкой. Двигался по нему он вполне вольготно, слегка касаясь ладонью кабелей, и прижимая другой рукой холщовую сумку. Его чуть согбенная под светильниками высокая фигура напоминала Виктору хрестоматийного мага из фэнтэзийных саг.
Вскоре Виктор стал заметно отставать, несмотря на то, что и старик и Пустовалов шли не очень быстро. На беду, никаких ответвлений, камер и съездов здесь не было. Однако вскоре им попалась одна вентиляционная сбойка. Совсем небольшое, даже в какой-то степени уютное пространство, напоминавшее тайную пещеру хоббитов. Решетчатые двери в конце полукруглой сбойки со следами антисептика были закрыты на висячий замок. Виктор полез за своей отмычкой, но старик неожиданно протянул ему ключ, который легко подошел.
Внутри небольшой венткамеры, старик занял единственный стул и достал из холщовой сумки банку «Спрайта» и батончик «Твикс». Их он отдал Виктору. Пустовалову достались «Пепси» и «Баунти». Сам же старик открыл пакетик с яблочными дольками.
– Откуда у вас это богатство?
– Обчистил вендинговый автомат.
– По вам и не скажешь, что вы на такое способны.
– Проще конечно заплатить, но доллары он не принимает, а у меня строгий распорядок по части приема пищи.
Пустовалов открыл банку «Пепси», сделал глоток.
– Так вас похитили те же, кто захватил метро?
– В метро мелюзга. – Пренебрежительно фыркнул старик. – Те, кто стоит над ними.
– Но зачем?
– Ну, уж точно не ради выкупа.
– И все же.
– Их тоже вводят в заблуждение.
Реплики старика становились все менее понятными. Очевидно, он был немного не в себе. Чтобы выведать хоть что-то вразумительное, Пустовалов решил зайти с другой стороны.
– Похитить человека в другой стране, перевезти через океан, через границу, и, в конце концов, упустить. Странно…
– Там были и другие. Не только я. Но причина не в этом. Совершенно очевидно, что они спешат.
– Куда?
– Это не важно.
– В каком смысле неважно?
– В смысле не приблизит к ответу на вопрос, который вас волнует на самом деле.
Пустовалов опустился на пол, предварительно подложив картонку, которую снял с входной решетки.
– А что приблизит?
– Связь. Главное понять, почему вы здесь.
– Я здесь, потому что хотел сэкономить время. Мне сказали, что на метро я доеду за сорок минут.
– Ты действительно его сэкономил. Чем дольше твой путь, тем быстрее ты приближаешься.
– И что это? Какая-то загадка?
– На самом деле, я говорю об очень простых вещах. Ты все поймешь, когда примешь новые правила. Но на это я повлиять не могу.
Виктор старательно вслушивался в слова старика, но нить понимания постоянно ускользала. Вместе с тем усиливалось ощущение, что он говорит о чем-то большем, чем заключалось в самом смысле слов. Старик сидел между вентиляционных установок на стуле, напротив решетки, на него единственного в камере падал скудный свет из сбойки. Глаза его казались слепыми, а вытянутое лицо неестественно огромным, как будто он и впрямь был волшебником, заглянувшим в жилище хоббитов.
– Удивительно! – Восклицал старик. – Удивительно, что все возвращается туда, где все началось.
– Я, честно говоря, не понимаю, о чем вы говорите. – Сдался, наконец, Пустовалов.
Старик засмеялся и посмотрел на него. Виктор впервые заметил тень добродушия на его лице.
– Вы знаете что наверху? – Предпринял последнюю попытку Пустовалов.
– Догадываюсь.
– То есть не видели?
– Я математик. Я много раз видел это через компоненты и числа, но никогда воочию. Правда, велика вероятность, что зрение тут бесполезно. Звучит странно, но я больше рассчитываю на осязание. Хотя признаюсь, меня беспокоит реакция моего рассудка. Надеюсь, он выдержит. Иначе нельзя, понимаете. Такой дар, о котором мечтали тысячи, миллионы, как бы кощунственно это не звучало такой ценой, но все-таки… Для таких как я это подарок…
Пустовалов недоверчиво усмехнулся.
– Наверху есть люди? – Спросил Виктор.
– Это вопрос девяносто девятой важности. – Ответил старик. – Есть ли там люди. Хм. Да какая к черту разница!
– Может, для кого-то это важно.
– Да не важно. Когда поймешь что к чему. Если угодно – и, да и нет.
– А если иначе, – предложил Пустовалов, – увидим ли мы прежний мир, когда выберемся?
– Вы – возможно.
– А вы?
– Мы идем разными путями.
– Ну да, вы на Киевскую, где раздают дары, а мы на Комсомольскую где играют в русскую рулетку. А на Таганской что? Цирк летающих карликов?
Пустовалов доел шоколадный батончик и скрестил руки на груди, накатывала дремота – результат затяжных пробежек. Старика он всерьез не воспринимал, предполагая, что он либо безумен, либо из тех чудаков, которые с серьезным видом рассказывают про себя небылицы.
