Виктор вертел головой ничего, не понимая. Пустовалов, судя по всему тоже мало что понимал, но, тем не менее, ждал, хотя и был человеком действия.
– Не сейчас. На ближайшее время наши цели совпадают, – старик опустил ногу на гранитный пол. После чего повернулся на девяносто градусов, и торопливо зашагал к торцу станции, откуда выбегал «ИГИЛовец», когда Виктор с Пустоваловым проносились над путями к «Площади Революции».
– Поэтому нам сюда, – бросил он на ходу.
Виктор понял, что Пустовалова настораживали совершенно необъяснимые действия старика, но по какой-то причине он ему доверял, хотя давалось ему это нелегко, что было заметно по его надутым щекам. Это позабавило Виктора. Пустовалов теперь напоминал ему вышедший из строя компьютер.
Старик в свою очередь был недоволен, что ему приходится идти по длинному переходу вместо короткого, а что касается преследователей – по его словам они пойдут либо им навстречу, либо попытаются перекрыть запасной путь. Был еще вариант – остаться караулить на Охотном ряду, но старик счел, что до этого варианта они не додумаются, хотя фактор случайности исключать не следовало. В конце концов, их цель могла измениться.
Виктора поражало полное отсутствие страха в поведении старика. Поднимаясь по ступеням, он уже не смешил своей походкой, а двигался неторопливо и даже величественно, размахивая длинными руками.
– Вы действительно все запоминаете? – Спросил у него Виктор.
Старик окинул его бесцветным взглядом, и Виктор почувствовал себя так, будто сказал что-то неприличное.
– Студент? – Услышал он в свой адрес.
– Второй курс МФТИ.
– Аха, трудолюбивые идиоты!
Виктор улыбнулся.
– Говорят, раньше нас так называли… Но очень-очень давно.
– Какой факультет?
– Радиотехники и кибернетики.
– Отличник? В таком калидже иначе и быть не может.
– Троечник, – скривился Виктор.
Ему хотелось бы объяснить, что он вынужденный троечник – из-за необходимости работать, из-за проблем с девушками (точнее отсутствием девушек, и попытками это исправить), из-за странных времен и прочих бесконечных проблем, но судя по взгляду старика, он его больше не интересовал. Теперь он двуногое насекомое понятия не имевшее о теориях Галуа и проблемах Понтрягина.
Зато Пустовалов среагировал на странное слово «калидж».
– Вы живете в Америке?
– С семьдесят шестого года.
– Неудачное вы выбрали время для визита на родину.
Старик вытянул лицо.
– Если бы, – тряхнул он головой, – меня похитили.
– Похитили?! Кто?
– Тихо!
Они подошли к эскалаторам, и услышали позади крики. Виктор узнал место, откуда они начали забег по бесконечным переходам, только появились они теперь с другой стороны.
Пустовалов посмотрел на чуть сдвинутое ограждение – след неловкого падения Виктора десять минут назад. Старик поднял палец, давая команду соблюдать тишину. Прислушался. Со стороны дальнего подъема к ним спускались тихие голоса. А мужской мелодичный голос напевал что-то старинное, напоминавшее ирландскую балладу.
– Ты смотри певец! – Сердито прошептал старик и поправил могучей ладонью шапку на голове. Затем оценивающе посмотрел на Пустовалова и покрутил пальцем возле собственного уха. Пустовалов неведомым Виктору способом понял, что имел в виду старик, и тоже ответил ему жестом – указал большим пальцем себе за спину. Старик кивнул и позвал его за собой.
Виктор ничего не понял, но догадался, что вытаскивать всех пленников на платформу боевики не стали.
Хотя из обоих переходов не доносилось ни звука, Виктор чувствовал себя неуютно, находясь в самом центре этого перекрестка.
Старик с Пустоваловым поднялись по неработающему эскалатору. Пустовалов чуть впереди, старик на ступеньку ниже. Из-за разницы в росте они одновременно высунули головы над полом. Виктор смотрел на них, держась за перила. В спину дул слабый ветер. Он поежился, но не от холода.
Когда старик и Пустовалов вышли на станцию, Виктор привычным уже движением наклонил туловище и на полусогнутых поспешил за ними, но увидев, что старик идет прямо как жердь под угрожающе близкое пение охранника, решил последовать его примеру. Пустовалову это не нравилось – он не привык доверять людям, а Виктор был уверен, что «сумасшедший профессор» уже рассчитал всю геометрию пилонов на станции и идет строго по «слепой зоне».
Дойдя до платформы, старик жестом попросил Виктора помочь ему спуститься. Виктор еле удержал его. Старик, несмотря на худобу, оказался очень тяжел. Через минуту они скрылись в туннеле.
– Мне надо на Библиотеку имени Ленина, – сообщил старик, – но ждать ваших горе-преследователей нет желания. Придется сделать крюк.
– Почему вы не хотите пойти с нами? Думаете Комсомольская – плохой вариант?
– Это лучший вариант, – поморщился старик, потирая поясницу, – но не для меня.
От мысли, что старика ничего не пугает, и он вполне допускает продолжение своего опасного пути в одиночку, Виктор испытал восхищение.
– Вы совсем их не боитесь?
– Тебе не стоит брать с меня пример. Для вас они опасны, – старик присмотрелся подслеповатыми глазами к Виктору и повернулся к Пустовалову.
– Твой Санчо Панса совсем плох.
– Ему досталось, – согласился Пустовалов.
