Виктор оглянулся. На кухне было такое же нарисованное окно вместо настоящего. За «окном» полыхала нарисованная грубыми мазками кукла Масленница, вокруг которой кружились нарядные деревенские жители. Свет исходил от мутной шарообразной лампы над головой. Было тускло, но все равно хорошо видна грязь вокруг – засохшие лужи на полу, яичная скорлупа, крошки. Грязные ножи и вилки на столе, пакет молока с вытекшим молоком. В проржавевшей мойке лежали грязные тарелки и черная от нагара сковородка.
Виктор подумал, что надо бы вернуться – будет не очень хорошо, если Ларион и начальство обнаружат его столь далеко зашедшее любопытство. И все же именно оно не позволяло ему уйти. Ему казалось необычайно странным это место. Что же тут за каждой дверью такая квартира? А где же тогда коридор?
Замолчавший было голос, снова запищал:
– Дверь закрыта. Как ты вошел?
– Я? – Виктор посмотрел в сторону коридора. В конце маячила черная входная дверь с глазком – тоже типовая.
– Ну, ты тупой, – протянул голос и запел.
– Да где ты, пацан?
– Я тут, в кастрюле.
У Виктора похолодело в груди.
– В какой… кастрюле?
– В зеленой, на столе.
На столе среди другой утвари действительно стояла зеленая кастрюля, накрытая крышкой, только никакой ребенок, даже младенец в нее бы не поместился. В нее бы даже кошка не поместилась. Разве что котенок.
– Слушай, – протяжнее запищал голос, – забери меня отсюда. Она скоро придет. Забери меня в свою стену.
– Блин, пацан, какую стену? Кто придет? Твоя мать?
– Разве мать сажает своих детей в кастрюлю?
– Чего?
– Ну ты тупой! – Разозлился голос. – У вас в стене все такие тупые?
Виктор подошел к кастрюле и смотрел на нее, не отрывая взгляда. Голос стопроцентно раздавался оттуда. Даже крышка слегка подрагивала.
– Я не понимаю тебя, но если ты в кастрюле, то извини… как ты помещаешься туда?
– Я не весь в кастрюле. Только то, что осталось… Забери меня.
– Ты… не похож на ребенка…
– Ясен хрен, я не ребенок! Мне не дали вырасти. Черт бы тебя побрал. Забери меня!
– Как?
– Положи меня в сумку!
– У меня нет сумки.
– Ну, в карман. Хотя…. в карман я не влезу. Лучше за пазуху.
– Может…
– Что? – Пискнул голос и крышка подпрыгнула. Виктора тряхнуло. Он заметил, что его давно уже трясет.
– Может, ты сам уйдешь?
– Как же я уйду, если у меня нет ног? И рук тоже.
Виктор молчал.
– Ну! – Завизжал голос под крышкой.– Она уже рядом! Рядом! Она поставит тебя на подоконник! Положи меня в сумку!
Виктор облизнул губы и протянул руку к крышке. Рука дрожала. Он не хотел открывать ее, он боялся, что его предположение окажется верным…
Оглушительный стук в дверь заставил его подпрыгнуть. Это был тот же самый стук, когда в детстве они с Димоном и хулиганом Данилой забрались через окно в кабинет на какой-то заброшке и тогда кто-то стучал в дверь, пока они, от страха едва удерживая себя в руках вылезали обратно. Не похожий стук, а тот же самый. Кто-то просто стучал. Может, все стуки одинаковы, но стук был точно такой же – настойчивый, ничем более не сопровождаемый. Если не считать дикого крика из-под крышки в кастрюле.
Теперь писклявый голос просто кричал, и это было нестерпимо, как будто визжала циркулярная пила у него в голове.
Стук в дверь становился сильнее. Виктор бросился назад, откуда вроде как пришел, но там была просто стена, на которой висел ковер, а на ковре черно-белая фотография человека в костюме и с козлиной головой.
Стук двери перешел в ее выламывание, он видел, как вздрагивали обитые дешевым дерматином углы. Визг становился невыносимым, стук становился невыносимым, и пребывание здесь тоже. Виктор закрыл глаза и зажал уши. В этот миг на его плечо легла чья-то рука и разом все прекратилось.
Виктор опустил руки, перед глазами стояла тьма, но постепенно рассеивалась, он уже видел неясные очертания предметов. Он обернулся, перед дверным проемом стоял Ларион и смотрел на него своими крохотными жуткими глазами через очки-окуляры.
– Ты чего это? – Спросил он обеспокоенно.
Виктор попытался взять себя в руки, но получилась так себе, судя по недоверчивому выражению лица Лариона.
– Тут… кто-то кричал.
– Кто кричал? – Насторожился Ларион и тут же лицо его расслабилось, появилась привычная улыбка, – а-а-а, закись азота. Бывает. Пойдем.
Они вышли в коридор, Ларион закрыл дверь. Виктор оглянулся на нее. Обычная деревянная дверь с пластиковым номерком «24742». Ничего особенного, разве что немного выше, чем положено для дверей.
– Там… точно никого? Там… как будто кто-то просил помочь.
– Ты это… лучше приди в себя, – сказал Ларион, – и особо не шарься тут. Тебе запрещено как бы, ты же официально не в ИТО еще.
– Где?
– Пойдем. Шеф ждет.
Они вошли в комнату, где Виктор прождал почти два часа, но сейчас стеклянные часы над столиком с шашками показывали 10:32, что означало, что прошло всего лишь семь минут, если конечно их не подкрутили.
