Однако он не верил, что все здесь устроено так наплевательски каким казалось на первый взгляд. Он был уверен, что за «барашком» и его друзьями давно наблюдают. Главным образом по этой причине, он не вступал в коммуникацию с ними. Ему было важно понять, как устроено это наблюдение и, разумеется – как среагируют наблюдатели, когда «барашек» начнет действовать.
Пока у него было лишь предположение, что не все в этой группе «заключенные», есть здесь и подсадные утки. И так уже который раз беззаботный как могло показаться, взгляд Пустовалова перескакивал с одного на другого в надежде, что подсадная утка как-то выдаст себя.
Неподалеку от «барашка» не уставая развлекал окружающих «сарделечный балагур». Кажется, звали его Иваном. Судя по алкогольным коннотациям утренней порции юмора, балагур раньше был любителем выпить. Как понял Пустовалов, прежде он был серпуховским мелким бизнесменом, и ездил на своем «Туареге» в Москву усиленно сигналя и объезжая пробки по обочинам. О его биографии информация пополнялась быстро и объемно, так как балагур был громок и любил говорить о себе.
Чуть больше подозрений вызывал тихий сутулый блондин, с едкими шутками. А с ним и усатый толстяк, ставший объектом экзекуции папы вчера. За ним следовал седой мужчина с вымученным усталым лицом. А дальше – группа веселых «банщиков» – провинциалов, возвращавшихся ночью в метро с какой-то попойки. Они оказались из немногих счастливчиков, попавших в убежище компанией близких друзей. Говорливый услужливый коротышка с проворными глазами. Группа узбеков. Душа компании, невысокий светловолосый парень, отбивающий четкие ритмы с помощью любых предметов – от зубной щетки, до дверцы тумбочки. Широкий спектр самых разных представителей мужского пола. Пустовалов увидел многое, но пока не видел главного – кто из этих сорока двух человек подсадная утка. А в том, что она здесь есть – он уже почти не сомневался.
– Хотел бы я посмотреть, как ты сегодня выкрутишься, – сказал Геннадий, так и не дождавшись ответа Пустовалова.
В это время открылась стальная дверь, и в помещение заглянул «папа»-мент.
– Эй, ты, спортсмен, как там тебя! – Крикнул он, указывая на Пустовалова. – Иди сюда!
Пустовалов поднялся.
– Значит, просто счастливчик? – Улыбнулся Геннадий.
– Мы все тут счастливчики. Разве нет?
Папа отвел Пустовалова в свою коморку, которая размещалась в паре десятков метров за неприметной дверью. Перед тем как зайти туда, Пустовалов заметил в коридоре мужчину в черной военной форме без головного убора, который неласково на него посмотрел. У мужчины было серое толстогубое лицо рано состарившегося человека, как будто он всю жизнь пил болотную воду.
– Проходи. – Мягко подтолкнул его папа.
В комнатушке площадью всего три-четыре метра было уютно как в каптёрке рачительного старослужащего: маленький столик под навесной лампой, уютно втиснутая кровать, одноконфорочная плитка, стул и он же тумбочка, на которой аккуратной стопкой лежали журналы и допотопный кассетный плеер. Скучновато конечно. На кровати сидел интеллигентного вида парень, отнюдь не интеллигентного спортивного телосложения.
– Это папа шестой группы, – пояснил «папа-мент».
– Бл.., ну и звание, – интеллигентный парень скривил лицо.
– Это должность, дубина. – По-дружески поправил его «папа-мент» и обратился к Пустовалову. – Ладно, короче, слушай как тебя?
– Александр.
– А фамилия?
– Пустовалов.
– Слушай, не обессудь, тут как в армии. Короче, Пустовалов, от наших групп появился запрос на одного человека на работы на кухне. По одному через день. Работа на кухне сам понимаешь – особо трудной быть не может. Короче сегодня от нашей группы идешь ты, завтра по идее от их группы человек. Но если хорошо себя проявишь… В смысле, как вчера, то завтра тоже ты пойдешь и так каждый день. Намек понял?
Пустовалов кивнул.
– Только учитывай, что отблагодарить двоих надо будет. Меня вот и папу шестой группы.
– Понятное дело, не дурак.
«Папы» повеселели.
– Ну, я ж говорил, он смышлёный, – «папа-мент» хлопнул Пустовалова по плечу, – короче отправляешься прямо сейчас до завтрака, дорогу на кухню помнишь?
– Помню.
– Только ты это самое… от желтой полосы далеко не уходи…
Пустовалов вышел из комнатушки и под пристальным взглядом папы, а также человека, пьющего болотную воду уверенно двинулся по желтой линии.
Метров через сто желтая линия и коридор поворачивали направо и превращались в новый коридор – такой бесконечно длинный с рядами однообразных дверей. Что за этими дверями, занимало Пустовалова.
Пройдя около половины пути, он остановился. Его привлек шум. Он наклонил голову. За дверью справа буйствовала настоящая снежная вьюга. Пустовалов охотно принял бы ее за некий аттракцион или качественную аудиозапись, но из-за двери сильно тянуло холодом и внизу из-под щели под дверью вымело на линолеум немного снежного пирога, успевшего слегка подтаять по окаемке.
