Виндман присел на стул.
– То есть меня ищут?
– Нет. Искал только я.
– Извини, я не знал. Но как это тебе удалось? Найти меня?
– Просто шел по следу.
– По следу… Хм. Макарову, наверное, это не понравилось?
– Это неважно. Думаю, я теперь тоже отстранен.
Виндман понимающе кивнул, затем как-то по-новому поглядел на Якова и помахал рукой перед своей шеей.
– А это? Не беспокоит?
– Абсолютно.
– Неплохо, да?
– Думаю, на этом можно сделать хорошие деньги.
– Если сумеешь выпросить у него рецепт.
Яков скривился.
– У нас общение как-то не заладилось. Он разбил мои телефоны и забрал пушку. Надеюсь, тебе он рассказал больше.
– Он сказал, что мы убили его сына.
– Серьезно?
– Имей в виду. И спасибо тебе…
– Забей. Лучше расскажи о наших планах. Я правильно понимаю, что все это того стоило? В Москве над нашим делом работают уже другие люди.
– Мы должны показать ему то, что нашли под фонтаном. Не знаю, как, но должны.
Яков усмехнулся, обрадованный ответом Бориса.
– Значит ты в деле?
Виндман развел руками.
– Это решать не мне.
– Но генерал отстранил тебя.
– И не ему.
– А кому, блин?
– Путь сюда мне указала синяя собака.
Брови Якова поползи вверх.
– Синяя со…
– Мы на верном пути, Яша.
Когда в дверях появился старик, и его тень легла на стол, Борис и Яков мигом притихли, как испуганные дети в присутствии сурового взрослого. И тогда Борис впервые задумался о застреленном сыне старика. Действительно ли он был ему сыном?
– Через час отправляемся, – сказал старик.
И они отправились – через час.
Несмотря на мороз под минус тридцать и сильный ветер, Борис не чувствовал холода. Может, дело было в долгом пребывании в натопленной избе, а может в горячем отваре из шишек. Когда они двинулись по заснеженному полю, искрящемуся от яркого солнца – в сторону чернеющей вдали полоски леса, Борис чувствовал такую бодрость, какую не чувствовал даже в молодые годы.
Однако поспевать за стариком, который, несмотря на почти вековой возраст, спешно шел впереди, не страшась подставлять им спину было непросто. Борис и Яков как дети, спешащие за взрослым, то и дело сбивались с быстрого шага на бег.
Они вышли к станции, где Виндман впервые увидел синего бостон-терьера. Почти сразу приехала электричка, они сели в пустой вагон и в молчании доехали до челябинского вокзала. На вокзале старик достал из своего кармана их паспорта и пошел покупать билеты до Москвы.
Борис заговорил было о самолете, но старик прервал его.
– Я не летал самолетами с сорок восьмого года. Даже в Америку я плавал на кораблях и однажды на танкере. Знаете почему?
– Почему?
– Подумайте, пока я покупаю билеты.
– Возможно потому что вы хороший пловец, – предположил Яков и, удостоившись сурового взгляда старика, стер со своего лица улыбку.
– Почти угадал. Только зашел не с той стороны. Попробуй начать с уважения к старшим. Вы даже не представляете, с чем имеете дело, дети. Мне жаль вас… Ведь они этого так не оставят, а вы совсем не готовы.
При этих словах старика, Виндмана снова стало одолевать сомнение насчет того, что застреленный головорез был его родным сыном.
– Никаких самолетов, когда имеете с ними дело.
– С кем – с ними?
– Ждите здесь, – сказал старик, сверкнув напоследок своим безумным взглядом.
Он вернулся через пятнадцать минут, отдал им паспорта и билеты.
– Поезд через сорок минут, пойдёмте, мне надо поесть. Тут KFC недалеко…
Борис с Яковом переглянулись.
Через сорок минут, старик, съев большое «ведро» крылышек и три боксмастера, выпив почти литр «Пепси», занял нижнюю полку в купе фирменного поезда. Раскинув полы своей широкой куртки, он походил на древнего лесного царя. Напротив него сидели Яков и Борис. Яков сжимал стакан с зеленым чаем из закусочной. В дверях появилась проводница и потребовала билеты.
– Где четвертый пассажир? – Спросила она, с опаской глядя на старика, который протянул ей два билета.
– Остался на полях сражений второй мировой. Его дух до сих пор витает над тридцатью миллионами гектаров, окропленных кровью, – сказал старик, – но сейчас он здесь, поэтому считайте, что нас здесь четверо.
– Так не положено.
Старик повернул к ней строгое лицо, но Виндман опередил его.
– Послушайте, девушка. Перед вами ветеран великой отечественной войны. Ему вообще СВ положен, а он за свои деньги билеты покупает.
Женщина заглянула в паспорт, в ее глазах появился ужас, она быстро протянула его старику:
– Извините, вы выглядите моложе.
Она попыталась улыбнуться, но старик посмотрел на нее так, как смотрят все глухие старики – равнодушно и отстраненно. Только Виндман теперь понимал, что это совсем не та отстраненность, которая присуща распадающемуся разуму. Это вековая суровость и подозрительность стали частью этого человека. Как бы то ни было, довольно трудно улыбаться, когда на тебя смотрят сурово и проводница ретировалась.
Старик закрыл за ней дверь, и сев на место, посмотрел тем же страшным взглядом на Бориса и Якова.
– Мы должны сразу туда отправиться, как прибудем в Москву. – Произнес он и, обращаясь к Борису, добавил. – Звони своему начальнику.
