– Я держу тебя в плену… Но разве по своей вине? Я держу тебя в плену не ради себя, Мария. Воля, принуждающая меня к злодействам, превыше тебя и превыше меня. Сжалься над тем, кому до́лжно быть злодеем, Мария! Все источники добра во мне замурованы. Я думал, они иссякли, а они всего лишь погребены заживо. Мое «я» – глыба тьмы. Но глубоко в мрачном камне я слышу шум источников… Если я восстану против той воли, что превыше тебя и превыше меня… если разрушу детище, которое создал по твоему образу… Иох Фредерсен был бы наказан, а мне стало бы легче!.. Он разрушил меня, Мария… он разрушил меня! Отнял у меня женщину, что была моей и любила меня. Не знаю, была ли со мной когда-нибудь ее душа. Но ее сострадание было со мной и делало меня добрым. Иох Фредерсен отнял у меня эту женщину. Сделал меня злодеем. Он, полагавший камень недостойным прикосновения ее туфли, сделал меня злодеем, чтобы отнять у меня ее сострадание. Хель умерла. Но она любила его. Что за ужасный закон, согласно которому существа света оборачиваются существами тьмы? Будь милосерднее, чем была Хель, Мария! Я восстану против той воли, что превыше нас с тобою. Открою тебе двери. Ты сможешь уйти куда угодно, и никто тебя не удержит. Но, может быть, ты по своей воле останешься со мной, Мария? Я мечтаю стать добрым… Ты мне поможешь?
Тишина. Безмолвие. Неподвижность.
– Я не взываю и к твоему состраданию, Мария. Ведь на свете нет ничего безжалостнее женщин, любящих одного-единственного человека… О вы, холодные убийцы во имя любви!.. Вы, богини смерти с ласковой улыбкой!.. Руки вашего любимого холодны. Вы спрашиваете: «Согреть тебе руки, любимый?» И не дожидаетесь его «да». Вы поджигаете город. Предаете царство огню, чтобы согреть над пожаром холодные руки любимого!.. Встаете и срываете с мировых небес лучистые звезды, не замечая, что разрушаете мироздание, выводите из равновесия хоровод вечности. «Хочешь звезды, любимый?» И если он говорит «нет», бросаете звезды наземь… Ах, блаженные кощунницы! До ужаса неприкосновенные, вы могли бы явиться у престола Господня и сказать: «Вставай, Создатель всего! Престол мира нужен мне для моего любимого!» Вы не видите, кто умирает рядом с вами, вам важно, чтоб жил единственный. Капля крови на пальце любимого пугает вас сильнее гибели целого континента… Все это мне известно и на мою долю никогда не выпадало!.. Нет, я не взываю к твоему состраданию, Мария. Но взываю к твоей верности…
Тишина. Безмолвие. Неподвижность.
– Знаком ли тебе подземный город мертвых? Девушка по имени Мария обычно собирала там по ночам своих братьев. А братья ее ходят в синих холщовых робах, черных шапках и грубых башмаках. Мария говорила своим братьям о посреднике, который придет их спасти. «Посредником меж мозгом и руками до́лжно быть сердцу…» Разве не так оно было? Братья девушки верили ей. Ждали. Долго ждали. Но посредник не приходил. И девушка не приходила. Даже весточки не присылала. Пропала без следа. Но братья верили девушке, ибо считали ее неспособной на обман. «Она придет, – говорили они. – Она вернется! Не обманет. Не бросит нас. Она говорила: “Придет посредник…” Теперь обязательно придет. Наберемся терпения и будем ждать…» Но посредник не пришел. И девушка не приходила. День ото дня бездолье братьев все возрастало. Если прежде роптала тысяча, то теперь ропщут десять тысяч. Их уже не унять. Они жаждут борьбы, разрушения, истребления и погибели. Верующие, терпеливые и те вопрошают: «Где Мария? Может ли и она обмануть?» Ты оставишь их без ответа, Мария?
Тишина. Безмолвие. Неподвижность.
