Не внучка к бабушке. Не стоит. Один человек идет на встречу с другим, но не ему навстречу. Администратор, приятная девушка, улыбнулась и, сверившись со списком, пропустила Инну в зал.
Инна осмотрелась. Бабушку Ксению она не увидела, скорее, почувствовала. Или просто догадалась. Вокруг кого, как не попечителя фонда, могла собраться такая толпа? Человек десять тесно обступили кого-то, внимательно слушая. Голос был женский.
— …итоги уходящего года радуют, — услышала она. — Фонд предоставил гранты на археологические исследования Кольского полуострова, а также на обнародование этих сведений в виде ограниченного издания, которое поступит во все публичные библиотеки города и области.
Голос был хорошо поставлен, с четкой дикцией, но ощущалось, что говорящая немолода. Манера и произношение было как у актрис из старых фильмов. Все в порядке с ритмомелодикой. А то ведь сейчас как? Никак. Слушать тошно порой, когда люди дают интервью в новостях. Интонация скачет; бесконечные паузы и зависания рвут фразу на части.
Инна заслушалась, почти не вникая в смысл сказанного. Потом сбросила с себя наваждение и подошла ближе, собираясь с мыслями. Если это Валевская, надо было дать знать, что она пришла. И еще вспомнить отчество. Это важно. Придется обращаться по имени-отчеству и на «вы».
— Андреевна, — ухватилась она на подсказку, вовремя прочитав в проспекте, который ей дали на входе.
Точно! Уже легче. Девушка увидела, что в круге слушателей стоял дядя Миша, и тронула его за руку.
— Здравствуйте.
Он обернулся.
— А, это ты?
Недовольный. Наверное, ожидал, что она будет раньше. А вот выкуси! Другие были дела.
— С наступающим Новым годом, — словно не заметив его грубости, поздравила она. — Как поживаете?
Странное дело, но ей стало весело. Накатила бесшабашность, словно они все тут — артисты из погорелого театра или провинциального ТЮЗа, а она — настоящая, живая. И просто зритель.
Мужчина отошел к ней, и его место тут же заняли другие. Круг сомкнулся.
— Хорошо, — буркнул он. — Сейчас, еще пару минут. Подожди там.
Дядя Миша указал на служебное помещение. Господи! С надписью «не входить» и пиктограммой бытовки — ведром и шваброй.
— Там? — у нее приподнялись от удивления брови.
Лучше места не могли найти для разговора. Нет уж, туда она не пойдет.
— Я пока выставку посмотрю, — улыбнулась она. — Надеюсь, не потеряюсь.
И, не дожидаясь ответа, пошла прочь. Походкой плавной и ровной, как обычно ходила Лиля, но не она. Инна обычно или бегала вприпрыжку, или шла не спеша, разглядывая все вокруг и запоминая, чтобы потом перенести впечатления на бумагу. Но, то ли дело было в том, что она сегодня «девочка», то ли звезды так сошлись, но ощущение себя самой тоже изменилось.
Вспомнился старый, любимый, выученный наизусть фильм, где Одри и Питер О’Тул грабят музей. Героиня тоже пряталась в подсобке и мыла полы, не снимая кольца с бриллиантом.
Выставка была неплоха. Если бы не разные мысли, Инна бы просто ходила и наслаждалась.
— Скажите, а здесь разве нет кабинета? Правда нет? — удивилась она, услышав отрицательный ответ от администратора. — Только комната для переговоров? Надо же! Платная?
Хм… Стоит полторы тысячи в час. У нее с собой две тысячи, взяла на всякий случай. Хорошо, даже на такси останется.
— Там сейчас занято? Нет? Можно оплатить?
Договорилась, что подойдет минут через …цать, что будет два-три человека. Нет, напитков не надо.
Инна отошла от стойки, пропустив вновь прибывших гостей, и задумалась. Значит, на публике Валевская не хотела говорить. Логично. Зачем сор из избы выносить? И комнату для переговоров не желала арендовать. Значит, решила побеседовать с внучкой в подсобке.
— М-да…
Она-то думала, что-то изменится, но, как выяснилось, Инна для старухи чужая. Не стоит даже копейки, не то, что тысячи. Может, она будет что-то требовать? Может, боится, что кто-то узнает об их родстве? Так шила в мешке не утаишь. Город маленький, многие знают эту историю, правда, в интерпретации ГАИ. О разладе в семействе людям известно гораздо меньше.
Ладно, узнаем.
А вот и она! Идет навстречу в сопровождении зятя. Инну поражает, как она держится. Вдовствующая императрица! Или королева? Худощавая, прямая и величественная, подавляющая всех вокруг. Нет в ней простоты и тихого достоинства. Только порода, родовая гордость и осознание этого, что автоматически ставит ее выше других. На секунду девушка представила, как бы бабушка Ксения выглядела в придворном платье и с другой прической. Она бы ее нарисовала.
Бона Сфорца кисти Матейко! Похожа, особенно по ощущению присутствия. Только не такая оплывшая, наоборот, сухая. И дядя рядом — как тот мужчина на портрете, тянет бокал с минеральной водой. Вот ведь совпадение! Она что-то говорит, морщится, и он, чтобы избавиться, ставит бокал на поднос проходящей мимо девушки.
Подошли.
— Инна, — сказал он племяннице. — Куда ты пропала? Как не стыдно.
