Инна чуть не ляпнула это вслух. Любимая присказка брата, когда она его учила жизни. Он дурачился, а она, ощущая себя правильной и важной, его поучала. Он слушал, кивал и все равно делал по-своему. Такое вот распределение ролей.
— Дядя Миша, вы нас представите? — попросила она, перехватив инициативу. — А, впрочем, мы все друг друга знаем.
Он спохватился, испытывая неловкость:
— Да-да.
И осекся, остановленный жестом свекрови, которая оборвала заготовленную речь.
— Значит, это ты Инна.
Девушка молчала, не зная, что добавить.
— Так вот, Инна, — четким, поставленным голосом, лишенным тепла, изрекла старуха. — Нам надо поговорить. Михаил, ты сказал, что нашел подходящее место.
Вот как! Значит, это дядя ее хотел запихнуть в кладовку, а не эта строгая дама. Уже легче. Дядя Миша задергался, глаза его забегали.
— Ну, не то, чтобы место…
— Да, согласна, — вклинилась Инна. — Поговорить надо. Но подсобка для этого неподходящее место, так что я сняла комнату для переговоров. Прошу вас…
Она обернулась, не дожидаясь ответа, и пошла к стойке администратора. Надо было не просто перехватить, а удержать инициативу. Это важно. Егор с Максом однажды обсуждали какой-то крутой коучинг, на котором побывал адвокат. Инна готовила, мыла посуду и слушала. Они на нее не обращали внимания: ну, что там может понять двадцатилетняя девчонка? А вот и нет. Поняла, усвоила. Пригодилось.
— Девушка, это мы, — улыбнулась она администратору. — Вы нас проводите?
Она покосилась на бабушку Ксению. Та удивленно приподняла брови.
— Михаил, почему ты не позаботился? — спросила она.
— Ксения Андреевна, все хлопоты, хлопоты. Времени нет, все на мне.
— Позже поговорим.
Он заткнулся, словно воды в рот набрал.
В комнате для переговоров был массивный круглый стол, окруженный деревянными стульями, обитыми кожей. Стояли письменные приборы, лежала бумага для записей. Все продумано на случай, чтобы все приглашенные чувствовали себя на равных.
Инна все-таки попросила принести минеральной воды. А домой поедет на троллейбусе. Не привыкать! Официантка расставила открытые бутылки и сверкающие стаканы на столе, пожелала успешных переговоров и скрылась.
— Присаживайтесь, — сказала Инна. Это ее комната, и она приглашает, не Валевская. — Прошу вас.
Сама не садилась, покуда пожилая женщина не займет место за столом. Правила и хорошие манеры никто не отменял. Она моложе, надо подождать. Ксения Андреевна неспешно прошлась по комнате. Совершив полукруг, встала спиной к окну. Зять тут же подскочил и отодвинул ей тяжелый стул. Вздохнув, словно ее утомили невоспитанные плебеи, старуха села.
Это место хозяина положения — сидеть так, чтобы видеть входную дверь и заставить других оказаться в невыгодной позиции. Об этом Макс тоже рассказывал. Спасибо, Максим! А мы вот так.
Инна подумала и выбрала сторону справа, у тонированной зеркальной стены. Она сядет вполоборота, чтобы видеть всех и не сидеть спиной к выходу. Свет падает так, что будет отражаться и мешать им. Кроме того, они будут видеть сами себя. Значит, инстинктивно будут смотреть на свое отражение, а не сверлить Инну взглядом.
Совсем как в скайпе!!! Стоит включить видео, и наступает косоглазие. Смотришь на мини-изображение себя на экране, а не на собеседника. Здорово она придумала?
Тяжелый стул заскрипел. Дядя даже не дернулся, чтобы ей помочь.
— Прошу вас, говорите, — попросила она Валевскую. — Я вас слушаю.
Она позорит их семью своим поведением.
Встречается с теми, с кем не следует, рисует порнографические картины, нищенствует, нигде официально не работает, ведет богемный, асоциальный образ жизни, никуда не поступила учиться, встречается с мужчиной вдвое старше себя…
На этом моменте Инна очнулась, перестав считать и мысленно записывать свои прегрешения.
И ничего не вдвое старше! Так, лет шестнадцать-семнадцать. Сергей же скорпион, разница в два месяца между ее и его днем рождения. И вообще какое ее собачье дело. Лезет в личную жизнь.
— Что ты молчишь? — вдруг возмущенно спросила ее Валевская, так и не дождавшись извинений или видимого раскаяния. — Что, нечего сказать?
— О какой семье речь? — задала девушка встречный вопрос. — О вашей? Так я не член этой семьи. Уж простите. А мои родные мной бы гордились.
— Да как ты смеешь! — метнула молнии взглядом ее собеседница.
— Ксения Андреевна, вам нельзя волноваться, — забеспокоился дядя Миша. — Вот, выпейте.
Он налил в стакан воды, и на сей раз старуха отхлебнула, тяжело дыша. Она сама себя накрутила, Инна тут была ни при чем. Так отчего же они оба смотрели на нее как на врага народа? Неприятно. Девушка с трудом подавила порыв скрестить руки и сжаться в комочек. Дома, все дома…
— Я не поняла, чего вы хотите, — сказала девушка. — Или просто позвали меня, чтобы отругать? Так вы это сделали. Я вас услышала. Это все?
