– Я не так хорошо знаю правила, но если смотреть в целом, то на любое предложение, даже от императора, можно ответить отказом. А Станислава Новикова я знаю не так хорошо, чтобы прямо сейчас подсказать вам: откажется он или нет.
– У тебя есть указания на этот случай? – полюбопытствовал Алан.
– Нет, конечно. Только прошу, не говорите об этом вашей матери, – попросил я Иру. – Я опасаюсь, что если она узнает об этом, то будет всячески мешать нам.
– Хорошо, я не скажу ей, – согласилась девушка и вдруг посмотрела на меня как-то слишком пристально.
– Что-то не так? – спросил я, но потом вспомнил, что сожженная бровь красоты мне точно не придает, и потер ее пальцами: – вы из-за этого, должно быть. Так, досадная оплошность.
– Нет, как раз из-за нее я вас сразу и не узнала. Ведь про вас тоже писали в газетах! Вы – тот самый барон Абрамов, который избранник Анны-Марии?
– Что, прям так и пишут? – фыркнул я.
– Да, слово в слово.
– Надо будет зайти к руководству, чтобы слова попроще выбирали, – пошутил я. – Да, я тот самый.
– Как неловко получилось… Я имею в виду из-за маман. Такое оскорбление. Вы же почти как член императорской семьи!
– Пока еще нет, да и не стоит вашу матушку нагружать лишними сведениями. Если узнает сама – ладно.
– Хорошо, я ей ничего не скажу, – лицо девушки приняло восторженный вид. Хорошо, что она еще не визжала от радости. Тоже мне, встреча со знаменитостью. – А что вы теперь намерены делать?
– Очевидно, что теперь нам надо посетить еще и графа Новикова, чтобы задать ему тот самый вопрос, ради которого мы и приехали сюда.
– Но сперва хорошо бы вздремнуть, – добавил сыщик.
– Вы можете остаться у нас, – тут же сказала Ира.
– Только если вы сможете предоставить нам комнату, которая запирается изнутри. На всякий случай.
– Конечно, есть такая.
– Тогда мы закончили, – я встал. – Спасибо за помощь. Если бы так сразу – управились бы еще в гостинице.
– Зато не узнали столько полезного, – слегка поклонился девушке сыщик. – Вы нам очень помогли. А насчет того, что мой друг говорил про мой язык, это… – он наклонился к Ире и что-то ей прошептал. Та рассмеялась и сделалась пунцовой.
– Быков, чтоб тебя! – воскликнул я, а девушка, все еще посмеиваясь, повела нас в гостевую комнату.
– Я же красавец, в отличие от тебя, однобровый, – сказал он, когда нам отперли гостевую комнату и вручили ключ.
– Рано или поздно я пожалею, что взял тебя с собой.
– Я полезен, – сыщик, как ни в чем ни бывало упал на кровать, предварительно скинув обувь. – Без меня ты бы даже не предположил, что Новиков может отказаться. Представляю, как бы ты тогда выглядел, ха-ха! И я считаю, что это противоборство между двумя дворянскими семьями мы можем использовать для собственного блага.
– Надеюсь, ты сейчас не о материальных благах говоришь? – я пропустил колкость мимо ушей и потер лоб – теперь уже потому, что голова начала побаливать от обилия новой информации.
– Нет. Я говорю о том, что кто-нибудь нам поможет. Никогда не существует двух сторон конфликта в чистом виде.
– Ты опять про свое черное и белое? – поморщился я. – Этого еще не хватало.
– И снова – нет. Это уже не про черное и белое. Есть две стороны конфликта. Кто-то должен его подогревать или пытаться остановить, кто-то наверняка уже знает. Это как война, только маленькая. Некоторые поставляют оружие и медикаменты, но при этом здорово наживаются. А если работать на оба фронта, м-м-м, – мечтательно протянул он, заложив руки за спину. – Представь только! Но это чертовски опасно.
– Я уже не понимаю, что ты несешь, – мне пришлось разложить диванчик в гостевой комнате.
Прислуга принесла постельное белье и в комнату снова заглянула Ира:
– Утром мы будем ждать вас на завтрак в девять утра.
– Спасибо, – поблагодарил я, пока девушка мило улыбалась сыщику. – Что ты сказал ей? – спросил я, когда она ушла.
– Я принес ей свои глубочайшие извинения, – ответил сыщик. – Точнее, принесу.
– Ты – последний засранец, – зевнул я. – Но хорошо поработал сегодня.
– С тебя причитается, – было последним, что я услышал перед тем, как крепко заснуть.
Утром мы не дождались завтрака – и это поначалу оказалась самой большой проблемой для нас с Аланом. В том, что ему не удалось ночью воплотить в жизнь свои намеки, виновата была, как я считаю, исключительно совесть Ирины Хворостовой. Девушка вовремя смекнула, что сыщик, хоть и дружный со столичным бароном – ей не пара.
Людей в доме не было. Проснувшись в начале девятого утра, мы вышли из комнаты и некоторое время побродили по пустому дому.
– И как это понимать? – сыщик задал вопрос в воздух. – Нас все-таки обманули? Черт!
– Вряд ли они всей семьей вышли за свежим хлебом, – ответил я.
За десять минут мы обошли весь дом – те части, которые не были заперты. Но не нашли не только Евлампию Хворостову или ее дочь, но и ни одного слуги.
– Да хотя бы кусок хлеба оставили, с голоду умираю! – рявкнул сыщик.
