– Я не приму извинений от вас, Ира, потому что лично вы не принимали участия в этом фарсе, – сказал я и подумал, как я умудрился за пару месяцев дойти до таких пафосных речей. Неужели наличие бумажки о баронском титуле само по себе так влияет на человека. – Но я согласен вас выслушать, потому что мой друг очень настаивает. Нам надо разобраться в ситуации. К тому же, уже очень поздно возвращаться в гостиницу.
К нам неспешно приблизился второй слуга, который не получил прикладом по лицу. Он встал за спиной Иры на некотором расстоянии.
Я немного подумал и протянул ему ладонь, в которой все еще сжимал извлеченные из двустволки патроны.
– Возьмите, – попросил я. – И пусть нам вернут наше оружие.
Ира подала знак, слуга взял патроны и удалился.
– Идемте в дом. Наверх. Маман предпочитает горевать в гостиной.
Я не испытывал никаких положительных эмоций от предстоящего разговора. Болтовни – причем пустой – становилось слишком много. И это лишь угнетало.
Мы прибыли в Вельск с четко поставленной задачей. Но вместо этого получили пару неприятных встреч.
Евлампия явно была женщиной мирной. За нее всю работу могли выполнить либо ее слуги с ружьями, либо начальник полиции. Хорошая дружба решает много проблем. Но мадам Хворостова все равно стояла у меня на пути и создавала сложности не меньше вооруженной троицы.
По чьему приказу меня так упорно преследовали эти трое – пока непонятно. Хворостова сказала, что много подозрительных людей появилось в городе в последнее время. Но это мог быть кто угодно. Даже ее собственные люди.
Я поделился подозрениями с Быковым, пока мы шли, чуть поодаль, за Ирой. Сыщик лишь пожал плечами – ему, как и мне, отчаянно не хватало информации. А застрять в Вельске из-за странной семейки мне вовсе не хотелось.
И все же послушать, что нам расскажет Ирина Хворостова, стоило. Девушка явно находилась под влиянием матери, но имела свою точку зрения.
В доме мы прошли далеко от гостиной, но всхлипывания и рыдания были отчетливо слышны. Быков толкнул меня в плечо и покачал головой:
– Слишком ненатурально, – оценил он ее старания.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж. В лучших традициях по стене вдоль ступеней висели портреты предков. Галерея уходила дальше по коридору и заканчивалась не фотографиями, но довольно неплохими картинами, которые датировались аж восемнадцатым веком.
Нас провели через широкую низкую арку, и мы очутились в компактной библиотеке. Компактной в рамках большого двухэтажного особняка, разумеется: помещение имело площадь не меньше сорока квадратов. По всем стенам и даже над окном располагались полки с книгами.
Камина не было, но я не без удовольствия обнаружил, что в комнате довольно тепло. Посередине стоял небольшой диванчик, столик с закругленными углами и пара стульев. Вероятно, в качестве извинения за скандал матери, Ира предложила нам сесть на диван, а сама аскетично заняла стул.
Чуть позже нам принесли мешок с оружием. Пока мы разбирали снаряжение, мужик не удержался:
– Совсем в столице дела плохи?
– С чего вы это взяли? – удивился я. – Вполне себе ничего.
– Зачем же вам, барону, столько боеприпасов с собой таскать?
– Потому что я как знал, куда я приеду, – отрезал я, проверил, заряжен ли «стрелец», щелкнул предохранителем и убрал оружие в кобуру. – В столице такой дикости нет.
– Я еще раз прошу у вас прощения, – взмолилась девушка.
– Проехали, – я наклонился вперед, – не нужно извиняться, к тому же я и сам чувствую себя неловко за тот пинок.
– Ничего страшного, – девушка покраснела.
– У нас, точнее, у меня, есть вопросы. Начнем с простого: вы предполагали, что в город приедет кто-то вроде меня?
– Это логично. Как только мы узнали обо всем…
– Минутку, – присоединился к нам Быков. – Вы узнали из газет или ваш дядя вам сперва написал?
– Было письмо! – воскликнула Ира. – Но там все было еще более размыто, чем в газете. Он написал, что его задержали и лишили места в Совете, но титулы все еще при нем. И при нас тоже. Поэтому маман ожидала, что кого-то из нас вызовут в совет. Вероятнее всего, ее.
– Но этого не произошло, и потому она сейчас так надрывно рыдает?
– Она немного нервная, – нехотя ответила девушка. – У нас в городе сейчас много неприятностей.
– Из-за Новикова? – спросил я.
– Из-за него тоже. У семьи и так много проблем. Но самый сильный удар был из-за дяди. Вы правда не знаете, чем провинился Ипполит?
– Понятия не имею. Но, должно быть, провинился сильно – за разгульный образ жизни из Большого Совета не выкидывают.
– Что вы! – махнула рукой Ира. – Он ничем таким не занимался! И капли в рот не брал! До последнего времени… – вдруг добавила она.
– Слишком много изменений происходит в «последнее время», ты не находишь? – спросил меня сыщик, и я кивнул:
– Все началось в июне?
– Примерно, – согласилась девушка. – Но не в том плане, что он вдруг начал пить или искать непристойных знакомств. Нет, он просто изменился.
