– Мы справимся, – тихо произнесла она.
* * *– Я разрешу тебе питаться молоком и хлопьями, – тихо прошептал Евгений, сидя у постели Тани, и устало коснулся лбом её ледяной ладони. – Ты даже не представляешь, как много разных видов подушечек и колечек в местных супермаркетах… И сколько здесь вообще всевозможных вредностей…
– Как тебе «батончик»? – предложила вариант прозвища для партнера Таня, сидя напротив него за кухонным столом.
Евгений «подвис», не понимая, что он только что услышал.
– Какой ещё… батончик?
– Ну, знаешь, есть ведь «Батоны нарезные подмосковные». Вот в их честь тебя и назовем.
Громов от такого прозвища был, мягко говоря, в оцепенении. Округлившимися глазами он продолжал смотреть на Таню, которой всё труднее удавалось сдерживать смех. Он не понимал, в какой момент их взаимоотношений что-то пошло не так, и он начал позволять Алексеевой так с ним разговаривать и обращаться.
– Или Калач. Потому что тёртый. Ты же у нас многое повидал.
Евгений недовольно вздохнул, не зная, как прервать такой «творческий» порыв партнерши, и поднес к губам чашку с кофе, надеясь, что горячий напиток вернет ему спокойствие.
– Я придумала! – воскликнула Таня. – Ты будешь Пирожочком!
Громов поперхнулся глотком кофе. Он кашлянул, и напиток полился через нос. Пришлось судорожно подставил ладонь под подбородок, вставая из-за стола, и склониться над раковиной.
Татьяна, наблюдая эту картину, заливалась смехом.
– Такой, знаешь, который в масле поджарили. У него твердая корочка, а вот внутри мягко и горячо. И вредно.
Алиса тихо приоткрыла дверь в палату и одним глазом заглянула внутрь. Громов, опустив голову вниз, дремал на маленьком стуле, в котором ему наверняка было неудобно. Но организм, даже принадлежащий олимпийскому чемпиону, был не железным и требовал хоть какого-то отдыха. Громов даже не спал. Он просто отключился.
Алиса тихо прошла в палату, собираясь выключить свет, который, впрочем, не мешал ни Жене, ни, тем более, Тане… Но замерла возле Громова, с ужасом заметив несколько седых волос на голове.
Алиса протянула к его волосам ладонь, но та сначала зависла в воздухе, а затем сжалась в кулак. Трогать его сейчас не стоит. Ему необходимо поспать. Ему необходимо выпасть из этой реальности, которая в последние дни душила его болью.
Евгений сделал глубокий вдох. Морозный воздух обжигал нос, запуская приятное возбуждение по телу. Он огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил себя в зимнем саду, припорошенным снегом. Холодное, пустынное, странное место. Но Евгений даже не думал размышлять о том, как он здесь оказался. В белой беседке, точь-в-точь как в загородном доме родителей, он разглядел знакомую фигуру. Таня! Он не может ошибаться. Она сидела спиной к нему, абсолютно без какого-либо движения.
