Евгений попытался сделать шаг. Ещё раз. И ещё. Но не мог сдвинуться с места. Не мог дойти до любви всей своей жизни, не мог обнять и сказать всего, что не успел. Он ещё раз дернулся, но всё было впустую. Тело будто не принадлежало ему вовсе. Он чувствовал только обжигающий холод. И острую необходимость забрать отсюда её… Она ведь замерзнет…
– Таня! – протяжно закричал Громов, срывая голос и напрягаясь так, что на шее проступили вены. – Таня!
– Она тебя не услышит… – произнес с искренним сожалением знакомый, до боли родной голос.
На мгновение Евгений оторопел то ли от ужаса, то ли от шока. Этот голос, который невозможно забыть, который звучал в его воспоминаниях и на оставшихся детских кассетах…
Громов несмело обернулся.
– Привет, малыш… – тепло, но с долей грусти улыбнулась молодая женщина, так похожая со своим взрослым сыном.
– Мама… – одними губами, беззвучно прошептал Громов, испытывая одновременно и страх, прекрасно осознавая, что мать мертва, и радость от того, что может её увидеть, и полное непонимание происходящего.
Юлия совсем не изменилась с момента, когда он видел её в последний раз. Она всё так же молода и красива. Разве что теперь казалась Жене ещё меньше. С шестнадцати лет он вырос примерно на пятнадцать сантиметров и мама, что уже тогда была ниже ростом, теперь была вынуждена смотреть на него, запрокидывая голову. Она была спокойна, а в серых глазах плескалось счастье, смешанное с долгой тоской и легкой грустью. Она не могла налюбоваться, в какого красивого, совсем взрослого мужчину превратился сын. Хотелось коснуться, провести ладонью по волосам так, как делала, когда он был маленьким. Хотелось обнять…
И Громов этот порыв разделял всецело. Он хотел шагнуть навстречу и прижать к себе одного из самых дорогих людей, но по-прежнему не мог пошевелиться. Что-то сковывало движения. Он совершенно не мог управлять своим телом, которым владел изумительно.
– Почему я не могу… – растерялся он и увидел, как в свете холодного зимнего солнца блеснуло серебряное кольцо. То самое, которое она успела надеть, судорожно собираясь в аэропорт.
– Потому, что тебе здесь не место, – Юлия старалась улыбаться, но светлая грусть в глазах не позволяла сделать это искренне. Она была рада видеть сына, но понимала, что ничего хорошего в этом нет. И его возлюбленная тоже не должна здесь находиться. Если они и должны были когда-нибудь познакомиться, то точно не так.
