Зайдя в большое здание, он стянул с головы промокший насквозь капюшон толстовки, надетой под куртку. Быстро преодолев парадную лестницу, Громов поднялся на третий этаж, обдумывая своё оправдание. Так как в Федерации ещё не знали, что в следующем сезоне он не будет принимать участия, то могли бы и закрыть глаза, наивно полагая, что Женя всё наверстает. С другой стороны, Громов понимал, что пора бы уже сказать, что он уходит. Он – олимпийский чемпион, многократный чемпион мира и Европы. Он имеет огромную ценность для отечественного и мирового фигурного катания. Его уже можно отпустить на заслуженный покой?
Громов, в свойственной ему манере, без стука толкнул дверь кабинета Мельникова, ожидая как обычно услышать нравоучительное ворчание о том, что Женю в свое время не научили стучать. Однако этого не произошло. Арсений сразу же вскочил из-за стола. Весь день он был на нервах, и сейчас появилась возможность наконец выплеснуть все переживания.
– Явился! – воскликнул он, начиная нервно расхаживать по кабинету. – Какого чёрта ты творишь? Почему вы с Таней не можете разобраться между собой? Зачем впутывать в это всех?
– Не понимаю, о чем ты, – невинно пожал плечами Евгений, садясь за рабочий стол Арсения, заваленный бумагами, и не замечая ту, что лежала в самом центре. Громов понимал, что поступил не лучшим образом, но причем здесь была Таня искренне не догадывался.
– Ну да! Конечно! – всплеснул руками Мельников, своим поведением сейчас больше напоминавший разгневанную жену, чем серьезного чиновника. – Сначала ты снимаешься с чемпионата в обход Федерации, а потом пропадаешь, никак не аргументируя это решение! Но мы же все тут простые смертные! Куда нам понять то, что творится в голове Бога фигурного катания!
Евгений криво усмехнулся.
– Мы решили это проглотить! Решили, что ты словил звезду и хочешь отдохнуть! Чёрт с тобой! Отдыхай! – Арсений вновь всплеснул руками. – В следующем сезоне наверстаешь! И я решил позвонить Тане. Должна же быть хоть у одного из вас работающая голова на плечах! Но Таня тоже не отвечала, а затем меня вызвал президент, и я…
– Ты позвал меня сюда потому, что Таня не отвечала на твои звонки? – недовольно нахмурился Громов, положив ладони на подлокотники офисного стула и собираясь встать. – Ты больной?
Мельников замолчал, смотря на Евгения с долей шока, который затем сменился сожалением.
– Ты… Не в курсе?
– Ну, почему не в курсе! – ядовито отвечал Громов. – Я всегда догадывался, что у тебя не всё в порядке с головой.
Мельников с трудом сдержал себя в руках. Он понял, что Евгений не знал о том, что произошло. Не знал о том, что сделала Таня.
Арсений подошел к рабочему месту и гневно указал на лист бумаги, лежавший по центру стола, призывая Громова прочесть написанное.
Евгений наклонил голову и подозрительно нахмурил брови, начиная вчитываться.
Евгений моргнул, всё ещё держа в руке заявление Татьяны. Осознание произошедшего доходило медленно. Несколько долгих минут он смотрел на слова, написанные теперь уже бывшей партнершей, и не мог понять, что задело больше – факт того, что ушел не он, а от него, или то, что это сделала Таня. Девушка, в которую он был влюблен. Хотя признавать подобное крайне не хотелось.
– Как ты это допустил? – Громов положил заявление обратно на стол и перевел испепеляющий взгляд на Мельникова. В груди с каждой секундой всё сильнее разгоралась жгучая ненависть, и маячившее в паре метров лицо Арсения только усугубляло ситуацию.
