«Расставание!» – грустно улыбнулась себе в зеркале шкафа она. Странное слово, дающее повод думать, будто Татьяну и Евгения связывали романтические отношения. Но, увы. Их связывала только работа. Только пока Таня была ему нужна.
Устало откинув большую спортивную сумку куда-то на пол, Таня краем сознания понимала, что необходимо вытащить коньки и снять с них чехлы, чтобы поставить «подышать». Но хотелось просто лечь, уставиться в потолок и плакать. И если с первыми двумя пунктами она легко справилась, стянув с себя одежду и рухнув на постель, то с последним было труднее. У неё не осталось слёз. Не осталось сил плакать. Внутри пустота. Глубокая. Сквозная.
Последние шесть дней тянулись адски долго. Донимали все. Журналисты, Федерация, Ксюша. И даже Алиса несколько раз порывалась поговорить по телефону. Но единственным человеком, с которым Таня разговаривала, была мама. И каждый раз она пыталась придать голосу максимально убедительный радостный тон, рассказывая, что у неё всё в порядке, что она ушла от Жени просто потому, что тот собирается уходить из фигурного катания. И что они ни в коем случае не разругались и остались друзьями. И Марина Александровна делала вид, что верит дочери.
Единственное, что возвращало Таню к осознанию реальности – боль в плече, усилившаяся после тренировки. Громов был прав, снимаясь с чемпионата мира. Он предвидел и это. Он знал, что плечо не восстановится так быстро и помешает выступить качественно.
Он всегда всё знал наперед. Он всегда был прав. И это злило до дрожи, до бешенства, до зубного скрежета.
«Похоже, ты прав и в том, что я – никто», – горько ухмыльнулась белоснежному потолку Таня, мысленно обращаясь к Громову.
Ольга Андреевна на мольбы Тани взять их с Ильей к себе в группу, ответила безапелляционным отказом. Таня предлагала ей большую зарплату, удобный график… Таня эмоционально обещала, что будет самой лучшей ученицей. Но в ответ видела лишь сожалеющую улыбку тренера.
Последней надеждой для Тани стал Илья. Она ждала личного знакомства с ним и очень верила, что всё будет хорошо.
Но Илья оказался слабым фигуристом и крайне неуверенным в себе молодым человеком, который был на год младше новой партнерши. Томилин был из числа спортсменов, которых называли «нестабильными» – сегодня он потрясающе хорош, а завтра падает на ровном месте. Илья обращался к Тане на «вы», держался на какой-то странной дистанции, понимая, что ему выпал шанс стать партнером олимпийской чемпионки, и отчетливо ощущал «шлейф Громова», тянувшийся за ней. Он боялся к ней подступиться и даже за руку брал очень неуверенно.
Таня понимала, что это конец. Она не справится с ним, не сможет воспитать так, как воспитал её Громов. Она не сможет вести их пару вперед. Вести должен мужчина, и тогда пара обречена на успех. Хотя фигурное катание в своей истории знало и обратные случаи, где ведущей всегда была женщина…
– Я тебя ненавижу, – прошептала одними губами Таня, зажмуривая глаза. Она вновь мечтала, что откроет их и окажется в квартире мамы декабрьским вечером, а звонок с предложением встать в пару с Громовым будет лишь глупым розыгрышем.
Таня приподнялась здоровой рукой и несмело положила на колени ноутбук, лежавший на прикроватной тумбочке. В последнее время она старалась избегать всемирной паутины и социальных сетей. Большинство людей, даже те, что были крайне далеки от фигурного катания, осуждали Татьяну. Если свести суть всех комментариев в один и убрать нецензурную лексику, то получилось бы нечто вроде «А девчонка-то оказалась неглупая! Вовремя сориентировалась, запрыгнула на шею к Громову, сделала себе имя и бросила его!».
Громова всегда знали и всегда любили. Любили его и сейчас. Возможно, даже больше, чем раньше. Ведь теперь многочисленные влюбленные болельщицы могли мысленно жалеть Женечку, которого бросила ужасная Татьяна.
А сама Таня многое отдала бы за то, чтобы её вновь никто не знал. И тем более отдала бы всё, чтобы перестали ненавидеть. Отдала бы медали чемпионата Европы, отдала бы «серебро» и «золото» Олимпиады. Отдала бы чувства к Громову. С самого начала их совместной карьеры Таня восхищалась им, но понимала, что роман с ним обречен. Кто он, а кто она? И эта мысль оказалась в каком-то роде пророческой.
Татьяна открыла ноутбук, вбивая в поисковике имя и фамилию бывшего партнера, ведомая странным желанием, граничащим с мазохизмом. Хотелось узнать количество всех его достижений.
