Вызывая Громова к себе, Мельников был уверен, что тот в курсе поступка Тани. Но теперь положение Арсения становилось совсем не завидным, потому как он, будучи ответственным за Татьяну, действительно должен был предотвратить это. Обычно фигуристы шли именно к членам исполкома, а только затем направлялись к президенту Федерации. Но Таня, похоже, понимала, что Мельников не даст разрешения на уход от Громова, а потому решила действовать в обход.
– Я этого не допускал, – максимально спокойно ответил Арсений. – Я был в Федерации с раннего утра. Сам понимаешь, по каким причинам…
Мельников выразительно кивнул в сторону Громова, намекая на его решение сняться с чемпионата мира. Но Евгению теперь был абсолютно безразличен этот чемпионат. Нужно было разобраться с Татьяной. То, что она не будет отвечать на звонки и вряд ли что-либо пояснит, было очевидно. А потому нужно было как-то попытаться восстановить картину, опираясь только на «показания» Арсения.
– Я даже на обед сегодня не ходил, – продолжал Мельников.
– Очень ценная информация, – процедил сквозь зубы Громов. – Расскажи нормально.
– Меня вызвал Петр Александрович, показал заявление Тани и сказал, что та пошла напрямую к нему, потому что не нашла меня на рабочем месте! – тревога в голосе Арсения сменилась возмущением.
– А ты, говоришь, не выходил из кабинета? – задумчиво уточнил Громов. Он снова принялся рассматривать отполированную поверхность стола, мечтая уложить на него Татьяну и…
И прикрыл глаза, делая медленный вдох.
– Весь день просидел здесь! Дверь открыта! – Мельников всплеснул рукой, указывая на вход в его кабинет.
Действительно. Заходя к Мельникову минутами ранее, Громов лично убедился, что дверь была не заперта. Татьяна опять лгала. На этот раз не Евгению, но это всё равно злило.
– Под каким предлогом она просила разбить нашу пару? – продолжал допрос Громов, бросив исподлобья недобрый взгляд. От слова «нашу» что-то внутри болезненно заныло. Теперь у них точно не было ничего общего, ничего «их».
Мельников горестно вздохнул, покачав головой, и бросил какой-то странный, сочувствующий взгляд в ответ.
– Быстрее! – не выдержал Евгений.
Арсений нервно сглотнул и перевел взгляд на большое окно, не зная, как сказать то, что явно заденет самолюбие Громова. Возможно, даже больше, чем сам уход Тани.
– Она сказала, что ты собираешься уходить из спорта, – начал Мельников, переводя взгляд на Евгения, пытаясь предугадать его реакцию. – Сказала, что ты…
Громов напряженно нахмурил брови.
– Старый, – закончил Арсений, наблюдая за тем, как Евгений переваривает услышанное.
Причиной, по которой Женя намеревался уйти из спорта, была его спина. Он понимал, что в их виде спорта чемпионами становились и в тридцать пять. И если бы не поясница, то всё было бы иначе, так как другие, чисто спортивные показатели силы и выносливости, были у него лучше, чем у многих юниоров. Но он боялся, что спина «выстрелит» в любой момент, испортит выступление, и из Бога он превратится в человека, который не смог вовремя остановиться и уйти.
– Она сказала, – продолжил Мельников, – что хочет подготовиться к следующей Олимпиаде с новым партнером, и поэтому он нужен ей как можно раньше.
Брови Громова поползли вверх. Услышанное оглушило, если не сказать, что и вовсе контузило. Да, он собирался уходить из спорта. Но сейчас, услышав это со стороны, будто ощутил удар по голове чем-то тяжелым. Евгений словно очнулся ото сна, понимая, что ещё не готов уходить. Не готов смотреть фигурное катание с трибун. Не готов смотреть на Таню с другим партнером.
– На Олимпиаду, значит, собралась, – угрожающе произнес себе под нос, поднимаясь из-за стола. – Что тебе известно про этого Илью?
– Вчерашний юниор, – ответил Арсений, замечая, как Евгений сжал ладонь в кулак, но затем сделал глубокий вдох, расправил плечи и попытался совладать с собой. Шок всё ещё лишал возможности мыслить трезво.
Таня наврала президенту, подставляя Мельникова. Таня взяла себе в пару сопливого мальчишку, рассчитывая поехать с ним на Олимпийские игры.
Таня ушла от него.
– Что с прежней партнершей?
– Разрыв связок, – кивнул Арсений. – Не самый тяжелый случай. Выбыла буквально на один сезон, но теперь…
Громов чувствовал себя котлом с кипящей жидкостью. И каждое слово Мельникова разогревало этот котел всё больше. Партнерша Ильи могла бы вернуться к нему через сезон, но теперь это вряд ли случится. Теперь Илья будет молиться на олимпийскую чемпионку Татьяну. А сама она, похоже, совсем не понимала, что своим поступком сломала карьеру юной девочки, которая была ни в чем не виновата.
– И куда ты? – растерялся Мельников, провожая Громова взглядом. – Вы должны быть на балу! Это Министерство Спорта!
– Мы с ним в расчете, – отмахнулся Громов, выходя в коридор, и громко захлопнул за собой дверь. Меньше всего сейчас хотелось думать про какой-то бал. И уж тем более не хотелось думать про Министерство Спорта. Теперь Жене можно не бояться его.
