– У Жени умерла мать, а отец не хотел отпускать в Москву. И Женя подделал его подпись. Вскрылось это, правда, уже позднее, когда Федерация видела в нем перспективного фигуриста и на многое могла закрыть глаза.
Теперь Тане начинало нравиться то, что Илья забыл брюки и оставил её наедине с Мельниковым, позволив им поговорить. А поговорить было о чем.
– Можно ещё вопрос?
– Можно, – едва улыбнулся Арсений.
– Пять лет назад, – начала Таня, однако замолчала на пару секунд, заметив, как Мельников недовольно нахмурился, догадываясь, о чем пойдет речь, – ты заставил Женю форсированно готовиться к Олимпийским Играм после травмы спины ради денег и признания Федерации?
Мельников раздраженно поджал губы, ощущая, как сильно хочется выругаться. Но делать это в присутствии Тани он посчитал не самым правильным. В конце концов, он теперь тренер и должен… Подавать пример?
– Это тебе Громов сказал? – уточнил и без того очевидное Арсений.
Таня в ответ едва кивнула и провела ладонью по обнаженному плечу, отмечая, что без движения совсем замерзла. Впрочем, надевая майку на лёд, она рассчитывала, что будет работать, а не сидеть у борта.
– Громов до сих пор считает, что весь мир крутится вокруг него. И любит строить конспирологические теории, где он всегда святой, а остальные им пользуются ради своей выгоды.
– То есть ты не…
– То есть, – перебил Арсений, – я заставил его работать, потому что понимал, что если он этого делать не будет, то пропустит Олимпийские игры. И может не набраться там опыта, для того чтобы в следующий раз гарантированно завоевать уже «золото». Как бы я ни относился к нему как к человеку, он был и остается великим спортсменом.
Таня ощутила себя виноватой. Её вопрос несколько вывел обычно спокойного Арсения из себя.
– У меня есть к тебе просьба, – внезапно улыбнулся он. – До отлета на сборы чуть больше двух недель. Я хочу до этого момента оставить в тайне то, что я теперь ваш тренер.
Губы Тани растянулись в улыбке, и она согласно кивнула, находя эту идею как минимум забавной.
Мельников сидел на трибуне, отмечая в блокноте элементы, которые получаются у Тани и Ильи хуже всего. И их, к огромному сожалению, было подавляющее большинство. Вчера Арсений обстоятельно поговорил со своими «учениками» и обозначил цели, которые они будут преследовать. Разумеется, о «золоте» чемпионата России речи не шло. Не шло речи и о «серебре». А вот про бронзу Мельников тактично промолчал. Её вполне можно было завоевать при условии того, что и Таня, и Илья, и сам Арсений приложат все возможные усилия. А пока главной задачей было «вычистить» технику. А уж в этом Мельников разбирался прекрасно.
Однако для него работа тренером была такой же огромной авантюрой, как и для Тани уход от Громова и начало карьеры с Ильей. К тому же, Федерация потребовала от Мельникова профильного образования. Несколько дней Арсений злился, напоминая чиновникам о том, что он однажды становился чемпионом мира, но бывшие коллеги не желали ничего слышать, не оставляя выбора. И теперь, помимо мыслей о подготовке Тани и Ильи, его голову занимали ещё и предстоящие в июне вступительные экзамены. Арсений и предположить не мог, что в свои почти тридцать станет студентом. Да и Алиса, несколько месяцев назад толкавшая его сменить пиджак на олимпийку, вряд ли предполагала, что Мельникову придется поступать в университет.
Хотя нет. Она как раз и предполагала…
