– Почему ты уволился? Ты не можешь уйти, ты любишь это дело! – начала она и вынужденно спряталась под козырьком у входа. Дождь усиливался и заставлял прохожих быстрее перебирать ногами.
– Ну, – в телефоне послышался тяжелый вздох. – Хоть чем-то я похож на тебя и твоего обожаемого Громова.
– Что? – не поняла Алиса, приложив свободную ладонь к уху, чтобы окружающий шум не мешал слышать любимого человека.
– Вы ведь тоже с подозрительной легкостью отказываетесь от того, что любите.
– Сеня! – громко воскликнула Алиса, не замечая, как на неё обернулись несколько проходящих мимо людей. – Послушай! Я ведь ещё не…
– Ошибаешься, Веснушкин…
Алиса отчетливо услышала горькую насмешку в голосе Мельникова. И это, вкупе с некогда любимым из его уст прозвищем, сейчас использованного с какой-то странной издевкой, причинило боль.
– Ты всё решила тогда, когда пошла за ним, – закончил мысль Арсений. – Вы друг друга стоите.
– Подожди, нет! – голос Алисы начал срываться, она отчаянно хотела докричаться до любимого мужчины. Через дождь. Через раскаты весеннего грома. Через расстояние. Но Мельников не собирался продолжать этот бессмысленный разговор.
– Будь счастлива. Ты вернулась туда, куда хотела.
Алиса вновь попыталась достучаться до Мельникова, но в ответ услышала лишь гудки. Она прижала телефон к груди и сделала несколько медленных шагов, выходя из-под своего укрытия и оказываясь под проливным дождем…
– Давай ещё раз попробуем двойной сальхов? – устало обратилась к партнеру Таня. Их самостоятельная тренировка длилась уже три часа, и они не собирались покидать лёд до тех пор, пока их не начнут отсюда выгонять. С каждым днем им всё меньше позволяли тренироваться в ледовом дворце из-за отсутствия тренера. И теперь они буквально зубами вгрызались в каждый сантиметр холодной глади, позволявшей совершенствоваться.
– Давай! – кивнул Илья, обернувшись к Тане и позволив себе улыбнуться, находя её румяные щеки чрезвычайно милыми. – Через ойлер?
– Да, а потом… – она не успела договорить и услышала, как кто-то позвал её по имени. Обернувшись, она заметила у борта Арсения. Тот жестом подозвал фигуристов к себе, а затем протянул три экземпляра каких-то документов.
Татьяна знала, что просто так Мельников бы не стал беспокоить, но и вчитываться в многостраничный документ не стала. Она была уверена, что это что-то связанное со сборами. Какое-нибудь очередное «согласие на обработку персональных данных».
– Мне нужны подписи вот тут, – Арсений указал на поля в конце документов, – и вот здесь.
Достав из кожаного портфеля небольшой планшет, чтобы фигуристам было удобнее, он протянул его вместе с шариковой ручкой.
В перерыве между проставлением подписей, Татьяна бросила на Арсения быстрый взгляд, всё ещё не веря в то, что у него что-то было с Алисой. Да и держался он подозрительно хорошо. Впрочем, вряд ли человек, ставший однажды чемпионом мира, после разрыва с девушкой ходил бы с красными глазами или постоянно носил с собой упаковку салфеток…
Мельников, поймав на себе взгляд Тани, на мгновение решил, что она прочла договор, и уже был готов поговорить об этом, но нет. Таня, как и её партнер, полностью доверяли Арсению, а потому в текст не стали вчитываться.
– Готово, – Таня, а затем и Илья протянули Мельникову документы. Один экземпляр Арсений оставил себе, а два других отдал обратно.
– Это вам, – пояснил он и направился к выходу с катка.
Но через пару шагов Мельников вновь обернулся к партнерам, забыв сообщить им самое главное:
– Завтра встречаемся здесь в девять утра!
– Что? – не поняла Таня, снова подъехав к борту.
– Дам тебе дружеский совет на будущее, – с улыбкой начал Арсений, делая несколько шагов к ней навстречу, – прежде чем что-то подписать, лучше сначала прочесть.
Алексеева непонимающе нахмурила брови, а затем посмотрела на документ, что всё ещё держала в руках и не успела убрать.
