– Женя! Это совсем не смешно! – Таня ухватилась за «язычок» и потянула вниз, но, когда тот был уже в районе груди, Евгений сжал её руки, не давая двинуться дальше.
После драки с Куликовым Евгению пришлось отправиться в туалет, чтобы смыть с рук кровь. Но в зеркале он увидел, что она попала и на светлую футболку. И вот с этим справиться оказалось сложно. Пятна крови теперь были не концентрированно-красными, а расплывчато-розовыми. И Громову не терпелось скорее добраться до своего чемодана и переодеться.
А вот меньше всего хотелось, чтобы Таня эти пятна увидела.
– Да, это совсем не смешно, а ужасно возбуждающе, – серьезно ответил он, неосознанно ещё крепче сжимая тонкие запястья Тани и смотря в испуганные карие глаза. Сейчас она вновь была похожа на ту самую Плюшу. Маленькую, неуверенную, взволнованную.
– Таня, – тихо начал он, внезапно ощутив сильнейшее желание послать к чертовой матери сборы и прямо сейчас остаться с Таней наедине, – завтра вечером есть рейс в Мюнхен. Может, улетим завтр…
Тане хотелось согласиться и отдаться в эти руки, этому мужчине. Хотелось вновь ощутить, как это сладко – быть с ним предельно близко. Но у Тани была память, в которой были свежи воспоминания о причине их расставания. И у Тани была женская гордость, следуя которой сама женщина частенько отказывала себе в том, чего ей хотелось. Но этой же ценой могла добиться других, более высоких целей. А проучить Громова и хорошенько ему насолить – чем не цель?
– На что ты намекаешь? – изобразила раздражение Таня. От испуга в глазах не осталось и следа, а тонкие темные брови гневно съехались к переносице.
– Ну, знаешь, я тебе помог, – Евгений самодовольно улыбнулся.
– Ну, знаешь, – вторила ему она, – я тебя не просила!
Таня выдернула руки, и, когда Евгений несколько потерял бдительность, всё же изловчилась и расстегнула куртку. Несмотря на то, что Громов сразу же торопливо запахнул её, Таня успела увидеть то, что он желал скрыть.
– Ты подрался с ним!
– А ты думала, что я с ним в нарды играть пошел? – приподнял брови Евгений.
Но пока Таня пыталась собраться с мыслями, чтобы высказать всё, что она думает, Громов отвернулся к окну, и его губы растянулись в довольной, но несколько агрессивной улыбке. «Подрался» – слишком мягкое слово, что очень польстило бы Стасу, который нанести-то смог всего два удара. И если от первого Громов увернуться не успел, так как стоял спиной к оппоненту, то вот второй предугадать смог.
Евгений был уверен, что Стас заслуживал не только разбитого носа и нескольких гематом, и искренне надеялся, что был убедителен и в своем физическом насилии, и в словесных угрозах. И касались они не только Тани, но и Мельникова. Несмотря на их давнюю, несколько детскую вражду, в ситуации с призовыми Арсений поступил не как чиновник, а как настоящий спортсмен с большой буквы.
Таня так и не нашла, что можно возразить, представляя, как сильно Стасу прилетело от Громова. Для неё руки Жени всегда представляли собой безопасность. Его сила всегда была для неё благом. Но эта же сила, обращенная в сторону недоброжелателей, могла и убить.
– Таня, – снова обратился Евгений. – Может, действительно улетим завтра?
«Да давай вообще никогда и никуда не полетим, а всю оставшуюся жизнь проведем в постели, только изредка выбираясь из-под одеяла за доставленной пиццей!» – мысленно ответила Таня, понимая, что идея эта всё-таки неплохая и крайне соблазнительная. Но этому было не суждено случиться.
– С чего бы вдруг? – изобразив раздражение, поинтересовалась Таня, а затем, углядев неподдельную злость в глазах Громова, на мгновение перевела взгляд за окно и позволила губам растянуться в улыбке.
– Если бы не я, ты могла бы и вовсе не поехать на сборы, – Таня слышала, что он злится, потому что чувствовал, что она «срывается с крючка» его мужского обаяния. А такое происходило практически… никогда. Он мог с легкостью заполучить любую женщину одними внешними данными, а если она ещё и знала, кто перед ней стоит, то была просто обречена. А Таня… Таню он желал, как никого другого. Но именно она с виртуозной легкостью, дававшейся ей на самом деле титаническими усилиями, отказывала ему и делала вид, что не понимает никаких намеков.
– Узнаю моего бывшего партнера, – с толикой горечи произнесла Таня, грустно улыбнувшись и не поворачиваясь. – Он тоже считал, что без него никто ничего не может.
Таня ощущала, что ходит по тонкому льду. И такой каламбур на секунду заставил её губы дрогнуть. Евгений ещё не остыл после стычки со Стасом. Но что оставалось делать? Громов ждал, что Таня бросится ему на шею из банальной благодарности? Громов ошибся.
– Хватит, Таня! – прорычал Евгений, хватая её за руку и вновь разворачивая к себе. – Ты всю жизнь будешь попрекать меня этим словом?
– Нет, – сквозь зубы процедила она, глядя в его искрящиеся холодом глаза. – Ведь для этого мне придется провести всю жизнь с тобой! А этого я хочу меньше всего!
Таня видела, что фраза эта достигла нужного эффекта. Евгений на несколько секунд обомлел, а глаза его стали тусклыми, теряя насыщенный оттенок.
