– Яннис когда-то давно был сослуживцем моего деда. Мой дед, Михаилус Лефкас был капитаном местной области. – говорила Эрис. – Он был верен Родине и уставу. Он вышел на след знатных семей, сотрудничавших не в благих интересах с властными людьми. Это были местные известные фамилии, привыкшие заискивать перед меняющимися властями. Яннис прекрасно знает их всех. Он молчит. Он сам мне признался, плача и раскаиваясь, что примкнул к убийцам честного служивого, стремящегося разорвать прочный союз алчных архонтов с корыстными людьми, пользующимися высоким положением в то время. Поменялись хозяева – рабы всё те же. – поведала Эрис без эмоций.
– Сеньорита, можете доказать свои слова?
– Нет. Я честна и Бог видит меня. Совесть Янниса покажет истину. Не будет совести – истина не выйдет наружу. – Эрис угрожающе посмотрела на Янниса.
– Мазонакис, Педитес Эрис говорит правду? – спросил судья у багрового Янниса, на которого с ненавистью смотрели подельники.
– Она… врёт, Его Сегнорити… – Никон зло оскалился и сжал кулаки.
– За ложь полагается наказание, сержант! – воскликнул судья.
– Тогда накажите Янниса. – моветонно отметила Эрис.
– Сеньорита Эрис, Вы узнаете этого человека? – он указал на вошедшего отца Лючии. Его звали камерлленджий Бартоломео.
– Я видела его один раз в Кандии. – ответила Эрис, удивленно подняв брови.
– Он является вассалом этих земель. Вам слово. – сказал судья, обратившись к камерлленджию.
– Приветствую всех на заседании. – он вальяжно раскинул руки. – Вы, что же, поверите этой малолетней аферистке и ее банде? Девчонке, которая, через связь с командиром, пошла на повышение, которое ей никогда бы не светило?! – выкрикнул Бартоломео и лицо Эрис больно изменилось – словно она почувствовала удар. Таррос, стоявший рядом с ней, повысил голос:
– Бартоломео, maiale,
– Таррос, сегодня моя очередь говорить. – немного с боязнью, но все же продолжил он. – Командир Венеции был сражен этой критянкой, я видел их на балу у него в Кастелло. Это было противозаконно. И теперь он приехал сюда вслед за ней. – он хотел компромитировать Тарроса.
– Твой поганый язык будет отрезан, клянусь, subdolo bastardo.
– Командир, прошу тишины. – попросил судья с опаской.
– Пусть закроет рот и говорит по существу. – сказал твердо Таррос. Алессандро взялся за голову – даже имея козыри в руках, теперь нужно было опасаться врага. Они поняли, что кто-то доложил про отношения Тарроса и Эрис. А это – самая тяжелая статья.
– Сегноре, эти слова – омерзительны, они не имеют под собой основы и не имеют дела к происходящему. – сказал Алессандро.
– Подождите, нам надо разобраться. – сказал судья. Он знал, что это – наказуемо. И наглого правильного хама, которого невозможно ничем приструнить, надо заставить замолчать именно так. Но он не имел права что-либо предъявить Тарросу – мелковата должность, он даже не был судьей венецианцев и, вдобавок, над военными никто не имел власти. Кроме Дожа и совета.
– В чужой личной жизни? – спросил Алессандро.
– У людей Венеции, занимающих высокие должности, личной жизни нет – есть публичная. – проговорил судья.
– Господин судья, Вы, похоже, стали плохо видеть – смотрите на бумагу, она не краснеет. – Тарросу невозможно было противостоять. – Вам ничего не говорит имущество этих мелких рыбешек? Откуда у них столько всего? Это только то, о чем мы узнали. Сомневаюсь, что на этом всё ограничивается. – уверенно закончил он.
– Разговаривайте, пожалуйста, уважительнее, командир. – попросил судья, уже начиная наглеть. Эрис возмутил этот амфитеатр. Она только начала понимать, каково быть тем, кто живет официальной жизнью. Фальш, ложь и погоня за выгодой. Сквозняк залы пробирал её, смешиваясь с отвращением к происходящему.
– Вы не требуйте уважения, пренебрегая им сами. Бартоломео должен извиниться перед сеньоритой. – утвердительно сказал Таррос, указывая на Эрис.
– Перед этой безродной нищенкой? Смесь греха гуляки генуэзца и местной блудницы. – с отвращением сказал Бартоломео. – Эрис, сомкнув губы и насупившись, моргнула, долго не открывая глаз. Ее мускулы на челюстях нервно играли. Она глубоко вдохнула.
– Ты будешь извиняться, засаленная вшивая свинья! – Таррос выкатил свои глаза, скалясь. Он кинулся на Бартоломео, но оклемавшаяся Эрис и Никон схватили его. Эрис взглядом умоляла командира не глупить.
– Господин судья, прошу удалить командира из зала! – просил венецианец.
– Тихо! Вам предупреждение, сегноре Таррос.
– Не нуждаюсь. – он огрызнулся на судью, переведя взгляд на Бартоломео. – Говоря о других, не замечаешь собственную дочь. А ведь она – приезжая блудница, осел. – смеясь и смакуя сказал Таррос. – Рекомендую всем!!! – он оглядел аристократов, его за предплечье держала Эрис.
– Тихо! – крикнул судья. – Бартоломео, Вам слово. – венецианец покраснел и застыдился при словах Тарроса. Но не нагрубил в ответ, вельможа лишь поведал, опустив голову:
