Судья нахмурился, но промолчал.
– Посоветовавшись, мы с комиссией решили оправдать всех обвиняемых в силу отсутствия улик и доказательств и отпустить их из-под стражи в зале суда. – он вынес приговор.
– Замечательно! – среди тишины голос Тарроса гремел. – Продайте Родину здесь, на чужбине – вас купили, как портовых шл. х! Чинтани, Вы не представитель Закона моей Лучезарной Венеции здесь, в колонии, а п. таскуха. Дешевая п. таскуха.
– Сегноре Таррос. Прошу не выражаться. – попросил судья.
– Я говорю по-существу. Из-за падших женщин страдают честные девушки, из-за продажных чинов будет страдать устройство Республики. Мы рубим головы за нее, а вы насаживаете ее на х. й! И она рано или поздно падёт, за. раханная. – уверенно заключил командир. – Пошли – Эрис, Алессандро, Каннареджо! – он направился к выходу, не дожидаясь добра. За ним шла его гордая свита.
– Командир Таррос!
Он остановился, не оглядываясь. Неприятным типам была видна только его загоревшая красная шея и черный затылок кудрявой буйной головы.
– Я вынужден буду сообщить Проведдиториям, сегноре Армандо. Не обессудьте за сегодняшнее. Я сожалею, простите… – его голос был подавлен. Он боялся мести Тарроса.
Таррос покачал головой, улыбаясь. Он поднял правую руку, сжатую в кулаке и продолжил громкий решительный шаг, опустив её. Проходимцев отпускали из-под стражи. Гады ликовали…
Они вышли из огромной холодной залы. Высокие белые колонны, упирающиеся в потолок, мелькали мимо. Шелест одежд, гулкие и четкие шаги, немые взоры, звяканье доспехов. Выйдя на площадь после заката, Таррос, Эрис, Алессандро и олимпийцы остановились.
– Куда нам, командир? – спросил Атрей.
– А куда ты хочешь? – взгляд Тарроса был сквозь – в пустоту.
– Командир, можно домой? – спросил Филон.
– Идите, идите… – покачал головой Таррос.
– Таррос, брат, пошли. – его потянул Алессандро. – Я еще не закончил, брат. Не переживай ты так!
– Ты думаешь, я закончил? Все только начинается, друг, только начинается… – он ухмылялся и его глаза бешено горели.
– Пойдем, брат, в часть. – предложил Алессандро.
– Ты иди. Иди. Все идите. А у меня будет разговор.
– Ты что мелишь, друг?! Не вздумай! – взмолился Алессандро. Он покраснел и его выражение лица стало напуганным.
– Я же сказал, идите. Мои юные друзья, чего вы ждете? – он начал злиться.
– Командир Таррос… – Эрис озабоченно взглянула на него. Ее брови умоляюще изогнулись.
– Не волнуйся, Эрис. Я никого не убью. По крайней мере, сейчас. – он покачал головой. Его безумные одурманенные глаза напугали Эрис. Человек, убивавший много раз не может не быть жестоким. Только Алессандро знал истинного Тарроса. Он боялся, что тот наделает проблем. Его добрая восковая маска на лице постепенно начинала таять. Ее хватило всего лишь на пару недель…
Ребята подозревали Тарроса в убийстве Персиуса. Им было неприятно, что этот человек постоянно взвинчивал вокруг себя страсти, словно создавая и притягивая их. Но он нравился юниорам за прямолинейность и доброту, проявленную к ним. Они и сами видели, что между ним и Эрис что-то происходит, но боялись говорить об этом даже друг с другом.
– Как думаете, Персиуса уже похоронили? – спросил грустный Атрей.
– Думаю, да. – ответил Алессандро.
Стоял запах вечерней плитки, согретой солнцем и остывающей в закатных сумерках. Небо на западе еще было вышито красно-оранжевыми нитями вечера.
– Как нехорошо получилось… – тихо сожалела Эрис, смотря себе под ноги. – Ради этого глупого постановочного спектакля никто из нас не пришел на его могилу проводить в последний путь… – хмуро сказала Эрис.
– Он же успел попрощаться с тобой! – прорычал озлобленно Таррос ей в ответ. Теперь и Эрис под немые удивленные взгляды юниоров хищно посмотрела на него. Она не узнавала Тарроса. Перед ней был совсем другой человек. Это и был истинный Таррос.
– Ребята, по домам, давайте-давайте. – Алессандро начал подталкивать юниоров, а Таррос и Эрис были на грани скандала.
– Сестра… – обратился к Эрис Никон, потянув ее за руку.
– Иди! – выкрикнула она, отдернувшись и не посмотрев на него. Он, немного замявшись и опустив взор, пошел прочь. Алессандро собрался уходить, почувствовав себя лишним. Глаза Эрис наполнились горькими слезами внезапной обиды. Ее лицо краснело, а губы опухали и дрожали. Капля за каплей слезы посыпались из ее глаз. Таррос смотрел на это хладнокровно и зло, вытаращив глаза – хоть его сердцу и было больно, но он мстил ей за сегодняшний день.
Она резко развернулась и быстро пошла прочь. Таррос хотел было остановить её, но он услышал голоса выходящих из Суда – заливистый смех громких глоток донесся до него. Он не думает долго. Пару шагов – и Бартоломео на мраморной площади, прямо на холодных ступенях выхода, в окружении любопытных испуганных глаз лизоблюдов, распластался под мощными ударами яростного Тарроса. Его оттащили стражники, но взбесившийся командир пригрозил им, и тем ничего не осталось сделать, как отпустить его. Таррос плюнул на окровавленого Бартоломео. Тот, теряя сознание, смотрел с почтенным страхом на него, внимая:
