Эрис никогда не забывала о Тарросе. Ее сердце ныло от боли, ей было тоскливо. Она часто плакала по ночам, обнимая его клинок и белую повязку, целуя подвеску, подаренную когда-то им. Теперь все, пережитое ею когда-то, казалось просто сказочным сном… Эрис всегда молилась за Тарроса. Больше, чем за себя.
Эрис не давала себе послаблений. Ей нужно было продолжать жить из-за огромной ответственности. Что Эрис и делала. Она за все время видела Алессандро всего пару раз. Он приезжал по делам и в спешке покидал часть. Он избегал встречи с Эрис. Его мучала и разъедала совесть. Во второй его визит Эрис нечаянно столкнулась с ним взгядом, вызвав в нем дикое чувство всепоглощающей вины. И Эрис прочитала это в его молчаливом смоляном взгляде. Но он знал, что проведитторе установил за ней и Тарросом слежку. И оправдывал себя этим.
До Эрис дошли слухи об ужасной смерти чиновника Августоса и его дочери. Это произошло зимой на лесной дороге. Сыскной миллитари Алессандро списал все на шайку орудующих в тех местах разбойников – все выглядело, как ограбление повозки магната. С них даже сняли одежды. Но это зверское убийство отличилось особой жестокостью – перед смертью над беднягами долго глумились на глазах друг у друга. Как будто убийцы специально упивались омерзительным адским действием, поражающим своей жестокостью. Также Алессандро не учел одного – голову Августоса так и не нашли. Но, впрочем, решение столичного ищейки никто не смог оспорить.
Она больше не слышала о Бартоломео, зато Яннис рассказал, что Инфантиди и Пасхалис тоже скоропостижно скончались естественной смертью.
Также Эрис расстраивали сплетни, которые распускала мать Персиуса – она говорила, что ее проклятия сделали Эрис бездомной сиротой. Она была рада этому. Его мать не забывала о бедной Эрис, несмотря на то, что прошло уже более полутора лет после смерти Персиуса.
В части Эрис узнала, что командир Таррос, мобилизовав свой гарнизон уже две недели стоит на западе острова. Виной этому были агрессивные восстания крестьян во главе с их архонтами.
Яннис всё время хотел втереться в доверие Эрис. Но она и ребята не допускали этого. Хоть и дали ему некоторые послабления. После смерти Августоса и Пасхалиса над ним исчез гнёт парочки из его влиятельных дружков. Но Эрис не могла простить старика за лживую продажную душонку. Ребята по-прежнему проводили дни на ристалище, а по вечерам подрабатывали.
В один обычный выходной день Эрис решила остаться дома и заняться стиркой. Теплый февральский воздух и солнышко заставляли цвести миндаль и набухать почки на деревьях.
– Эрис! Там тебя спрашивают. – сообщил сосед-итальянец по имени Эдуардо. Эти веселые шумные парни напоминали Эрис кандийских сан марковцев.
– Кто? Я никого не жду. – произнесла Эрис, сосредоточенно полоща белье – зная характер хозяйки, она сразу при переселении запретила друзьям приходить к ней.
– Какая-то шикарная златокудрая красотка в повозке. Иди, посмотри. – ответил сосед, заходя в уборную. – А то сейчас я сам вернусь к ней! – протяжно добавил он из кабинки.
– Да она шарахнется от твоих духов. Ты лучше облегчись! – крикнула соседу девушка-солдат.
Эрис, бросив дела, спустилась с вышины по ступенькам. Пока она прошла длинный двор, ее охватывало волнение. Эрис открыла ворота и подошла к повозке, заглянув в нее.
