Таррос стоял, похожий на каменного титана, его окружила измученная знать. Все пленные сидели между кровавыми лужами. Трупы стаскивали в кучу. Везде скользкая кровь и вонь. Георгиус поднялся на лоджию, желая посмотреть с ветренной высоты. Его увидели остальные Каннареджо, и команда воссоединилась, подбежав к Эрис, стоящей внизу.
– Таррос предупредил, что еще есть противники, прячущиеся по углам. Он сказал, что так бывает всегда. – поведал Аннас.
– Я рада, что вы все живы, родные мои! – воскликнула Эрис, но на ее лице не было радости – только гробовая скорбь и суровость. Им показалось, что перед ними стоит взрослый, умудренный жизнью, человек – такое выражение было на ее личике.
– Георгиус, давай к нам. – позвала Эрис.
– Иду! – он посмотрел вниз – его кудри вились на прохладном морском ветру. Георгиус быстро ринулся к лестнице. Вдруг, непонятно откуда, его разила стрела. Он, перевалившись через перила, с грохотом упал на каменную плитку, застилавшую площадку.
– Георгиус! – закричала Эрис и подбежала к нему. Стрела, задев шейные артерии, проскользнула мимо.
– Братишка! – ее глаза наполнились ужасом безысходности. Он открыл глаза. Багровая кровь стремительно вытекала из разбитого затылка, образуя темную лужу. Пульсирующим фонтаном она также выбивалась из шеи.
– Братишка, ты не умрешь! – причитала Эрис. Ребята склонились над ними на коленях. Таррос подбежал к ним. Его люди уже расправились с убийцей Георгиуса. Ребята расступились.
– Георгиус, мой орел… – Таррос уже понял, что парень не жилец. – Эрис… – он сочувствующе посмотрел на Эрис. Ее взгляд был полон отчаянья и ужаса. Таррос не мог выдержать этого.
– Дай мне, Эрис! – он склонился над ним, пережав артерии пальцами. Но это не очень помогло – алая и горячая, кровь просачивалась, к тому же начиная идти изо рта.
– Нет, братишка… Таррос!.. – она посмотрела на командира, как на всемощного. Но он был всего лишь человек, и остановить ход судьбы не мог.
– Сестра… – прошептал Георгиус, захлебываясь. – Передай привет маме… – его взор черных юных глаз был устремлен в голубое небо.
– Нет… Что я скажу ей?.. – сокрушалась Эрис, плача.
– Эрис. – Таррос взял ее за плечо. Ее расцарапанное лицо и разбитый лоб, полный безысходности взор, придавали тяжелый вид. Таррос посмотрел в ее глаза.
– Не плачь, Эрис. Ты выбрала этот жесткий путь и тебе не раз придется говорить матерям слова скорби в вечную память.
Она покачала головой. Эрис вытерла слезы, отпуская безжизненную руку Георгиуса.
– Прости братишка, я не смогла защитить тебя. Прости меня…
Каннареджо скорбили по верному другу. Из их глаз лились слезы.
– Эрис, я сам похороню его. – тихо сказал Таррос.
– Благодарю… – она посмотрела на его руку. Таррос смущенно отпустил Эрис. Он хотел бы оградить любимую ото всех опасностей и забот, от скорби и боли – но эта жизнь распорядилась иначе.
В огромных верблюжьих глазах Георгиуса отражались белые облака…
Воины хоронили своих соратников и врагов до позднего вечера, смывая их кровь с земли водой, что вскоре просто испарится, войдя в вечный круговорот жизни…
Эрис и ребята ночевали в крепости. Мужчин, как оказалось, было около шестиста, в живых осталось не больше восьмидесяти. Людей Тарроса погибло не более двухсот. Таррос, как и обещал, собственноручно похоронил Георгиуса. После того, как плененные вырыли братские могилы, их заперли в темницах подвала крепости. Старики, дети и женщины вернулись в поселение. В наказание за мятеж, самых красивых и здоровых девушек сразу же отвели в Ретимнон для переправы в Анатолию, на продажу. Солдатам достанется много золота. Такова была трагедия. Таррос написал письмо поменявшемуся Дожу – теперь венецианцами, у которых была врожденная страсть к скитаниям, правил Бартоломео Градениго.
