Таррос быстро спешился. За ним это сделали Алессандро и войны.
Эрис было больно от падения. Но она подползла к голове коня. Таррос подошел к ней вплотную и склонился над Сириусом. Она вытащила клинок, желая защитить себя и скакуна. Ее голова кружилась от удара. Глаза Тарроса страшно горели адским пламенем. Эрис, переступив через шею коня, ринулась на Тарроса с клинком в руках. Она кое-как рассекала воздух, и он легко уворачивался. Таррос схватил ее руку и сдавил страшной силой. Ей казалось, что она сейчас сломается, а сосуды лопнут. Она не издавала ни звука, оставаясь с мраморным лицом. Эрис отказывалась отпускать нож. Ее кисть пронзила судорога и клинок уже не мог выпасть сам. Таррос продолжал бесжалостно сжимать ее запястье. Рукоятка клинка больно впивалась в ее ладонь, а пальцы свело. Таррос схватил клинок и вырвал его. Он смотрел на нее, ей казалось, что время остановилось… Она не могла прочитать в его глазах ни одну мысль и намерение – лишь безудержная пугающая ярость. Таррос схватил Эрис за шею и бросил на землю. Пока еще не отошедшая от падения девушка упала рядом с мордой своего коня. Сириус был жив, но он мучался, истекая кровью. Таррос подошел к нему с клинком в руках.
– Нет!!! – выкрикнула Эрис и метнулась, закрыв собою его шею. Она смотрела на Тарроса – перед ней был кто-то другой. Он грубо оттолкнул ее. Эрис вцепилась в его стальную руку. Он был неумолим. Ее сил не хватало, чтобы остановить командира. Она гневно смотрела на собравшихся и молча наблюдающих – Алессандро со скорбью глядел на все, избегая ее взора. Она продолжала тянуть руку командира. Таррос посмотрел на нее – его взгляд прожег душу Эрис: злой, вселяющий ужас, леденящий и невыносимый.
Собравши остаток сил, Эрис хлестко ударила его по лицу – но она не смогла сделать это кулаком, прошлое не позволило. В ту же секунду в ее ушах раздался треск, а в закрытых глазах промелькнули зеленые и желтые искры. Эрис рухнула лицом на землю. Но она не отключилась – ей показалось, что мышцы ее шеи порвались, а пол головы занемело от крепкой командирской пощечины. Эрис взбесилась, но сил было мало. Она смотрела на адское чудовище, хладнокровно перерезающее поджилки Сириусу. Ее лицо перекосило в плаче – немой и безмолвный, как в детстве. Горячая кровь брызнула на нее и потекла на осеннюю листву, образуя ручеек. Длинный, он запачкал платье Эрис. Эрис бросилась на разгоряченного Сириуса, обнимая его в последний раз – он бился в предсмертных конвульсиях.
Ее руки жестко скрутили. Это был Таррос. Эрис начала вырываться – но безуспешно. Он связал ее запястья, скрестив за спиной. Она пиналась и выгибалась, но подошедшие на подмогу уже вязали ее ноги. Таррос отозвал солдат:
– Назад! – и его голос был ужасен.
– Ты… – Эрис хотела обругать его. Но горло сдавило. И эта картина шокировала ее, отняв дар речи. В его глазах отсутствовала человечность.
– А сейчас мы пойдем к нашим юным друзьям, милая Эрис. – он бесцеремонно одел на ее голову холщовый мешок и крепко перевязал у рта – веревка впилась в углы ее губ. Он крепко завязал ткань на ее глазах. Ей стало плохо от того, что этот тиран имеет над ней власть. Вся кровь хлынула к ее голове, разрывая вены. Она задыхалась, но продолжала стоять. Она больше ничего не видела.
Командир сел на свою лошадь. Он посадили ее сам, перед ним. Ей стало мерзко от того, что они с Тарросом соприкасаются. Ее затошнило от этого. Руки его, управляющие лошадью, неизбежно скользили по ее предплечьям. Ее посещало ощущение, что сердце сейчас лопнет.
Она еле держалась на коне – места было мало, Эрис сидела перекошенно – ноги были связаны.
– Ты предала меня. – голос Тарроса тихо прозвучал в ее ухо. Его горячее дыхание пробивалось сквозь мешковину. Она хотела сброситься с лошади – но была заблокирована меж его рук. Эрис не могла говорить – она чувствовала железный вкус соленой крови от грубой ткани, расцарапавшей ее губы.
– Я накажу тебя за неверность. – Он сказал только это. Руки и тело Эрис свело и невыносимо жгло. От этого полились слезы. На глаза давила повязка, а воздуха отчаянно не хватало.
Они скакали так до самого города. Дождь на равнине шел сильнее и промочил их. Солдаты Тарроса стояли повсюду. Эрис не видела, с каким сожалением на всё это смотрел лучший друг изувера. Алессандро не до конца понимал Тарроса.
На площади уже была установлена платформа и стеклись люди. Из-за военного положения, введенного покойным Градениго, венецианская знать все еще отсутствовала. Гул народа доносился до ушей Эрис. Некоторые неблагодарные зеваки стеклись просто посмотреть на представление.
Таррос спрыгнул с коня и грубо стянул ничего не видящую Эрис. Он, держа связанные руки, толкал ее вперед. Девушка споткнулась, свалившись в лужу – ее ноги все еще были связаны и приходилось идти маленькими шагами. Таррос разозлился – он присел рядом и перерезал веревку на ее ногах. Вся в крови и грязи, с мешком на голове, перевязанная – напуганный народ с интересом пялился на очередную жертву революций.
