Лучше бы Таррос не говорил это, а убил бы ее. Тело Эрис обмякло – ее уничтожал поклеп. Его прелюдная клевета сломила ей дух.
– Non dirlo per favore. è una ragazza onesta; è pia, non diffamarla o disonorarla, comandante! *(здесь и далее – на итал. яз.)
– Stai zitto buigardo. So tutto, sfortunato amante, povero ribelle zoppo. – Таррос медленно выговаривал – он унижал его. – Sei squallido squallore e morirai davanti ai suoi occhi, soffocando il tuo sangue lussurioso. E lei mi pagherà per il suo peccato per tutta la vita – *
– Эрис достойна того, чтобы за нее отдавали жизни. Мне не жалко умереть за нее! – выкрикнул Антонио, разозлившись от его слов. – Ti amo con tutto il cuore, Eris… – Антонио смотрел на Эрис влажными блестящими глазами, полными преданности. – Ti amo, Эрис! – его мышцы лица задергались в плаче. – Sempre amato con puro amore… ti amo più della vita… *
– Тогда сдохни!!! Мuori! Muori! *
– Нет, братец, нет… Что же ты, глупец, наделал… – она заплакала, больно всхлипывая.
Перед Эрис только что убили ее лучших друзей детства, ее верных соратников, ее сослуживцев, столько лет разделявших с ней кусок хлеба, горе и радость. Братьев, для которых Честь была не просто пустым словом. Ребят, положивших свою жизнь на алтарь справедливости. Любимых братьев убил человек, которого она боготворила. Ради которого пожертвовала счастьем. Ради которого стремилась похоронить свое сердце смолоду.
– Господи, за что?.. За что ты так со мной? В чем мой грех, чем я обидела тебя, Боже!.. Будь я проклята, Господи, забери мою душу! – Эрис не могла не роптать. Она смотрела в серые небеса, захлебываясь, заходясь слезами. Небеса плакали вместе с ней, хлестая по округе крупными каплями. Они омывали юных мучеников. Кровь Антонио медленно смывалась, стекая в щели между досками платформы.
Таррос удовлетворился сполна. Эрис обезумела от горя, но все еще держалась. Она не увидела Ахиллеса среди ребят.
Таррос громкими шагами подошел к Эрис. Он вытер свой клинок о ее платье. Эрис презрительно взглянув, отвела яростный взор. Она вмиг возненавидела зверя, которого всегда идеализировала.
– Смотри мне в глаза! – крикнул он. Эрис не слышала его. Она отказывалась воспринимать его голос.
– Я сказал тебе! – Таррос схватил ее за распущенные волосы на затылке и повернул к себе. Его воспаленный взор горел безумной яростью. Он провел острием холодной стали по ее лицу – от кончика носа к бровям, приблизив к глазам. – Что мне сделать с тобой, капитан мятежников? – она брезгливо зажмурилась. – Обманщица. Выколоть красивые глаза, которые, светясь невинностью, скрывают бесстыдство? Которые нагло врут, пленяя собой? – он не обращал внимания на толпу. Таррос аккуратно провел острым клинком по заплаканным щекам Эрис к губам и обведя их сказал:
– Хочешь, я раскрою эти чувственные губки, которые когда-то запечатал? Я сделал это для себя, а не для того, чтоб мою печать сорвал какой-то хромой кобель! – Эрис боязливо открыла глаза и увидела в глазах Тарроса огромную обиду. Всепоглощающая, она абсолютно затмила его ум.
– Убей меня, Таррос. Не мучай. – уверенно сказала Эрис не своим голосом.
– Тебя мало просто убить. – Таррос провел ножом от подбородка к горлу, спускаясь к ключице. Он резко начал перерезать веревки, оставив путы на запястьях. Таррос обошел вокруг Эрис и отвязал от столба, заново скрепив руки с туловищем и связав ноги.
– Пока посидишь в темнице. А я должен отвезти предводителя Каннареджо на публичную казнь перед Дожем.
– Что ты такое говоришь?
