– Ахиллес умрет народным героем, Эрис. Умрет за грехи своего языка, так ловко плетущего интриги. Это он убил Персиуса. И он умрет за клевету и предательство. Я ненавижу предателей, неверных своему слову… – Таррос протолкнул Эрис к лестнице. Ее ноги отказывались идти от пережитого шока. Она с усилием перебирала ими. В последний раз Эрис видела своих заледеневших братишек, историю жизни, окружение и стремления которых знала в подробностях – о каждом по-отдельности. Она будет дико скучать. Ее сердце стонало от боли. Она до последнего не верила, что они мертвы. Молодые и улыбчивые, жизнерадостные и валяющие дурака, смелые и лихие – их больше нет. А она осталась.
– Таррос, куда поведешь ее? – спросил Алессандро.
– В темницу. И если в мое отсутствие ты вздумаешь навестить ее, разделишь участь Каннареджо и Джузеппе с Адрианой останутся сиротами! – рявкнул командир.
– Ты нарушил приказ. И опять нарушаешь!
– Приказывает тот, кто на поле боя.
– Таррос, опомнись, прошу! – Алессандро искренне хотел успокоить Тарроса и оградить его от ошибок. Командир грубо оттолкнул его и Алессандро упал с платформы, устояв на ногах. Эрис начала выдираться. Она дергалась и кусалась. Таррос вытащил клинок и поднес к ее горлу, вынудив замереть. Он провел ее к повозке для преступников. Затолкав и посадив девушку, он сел рядом. Гогочущая толпа ревела. Эрис были непонятны стремления людей – вчера они поддерживали их, сегодня, трусливые, радуются смерти своих защитников.
В повозке сидело пару солдат. Эрис хотелось сбежать – руки и ноги были связаны, веревка обвивала ее туловище. Заплаканный взгляд Эрис был пустым, полным горя. Казалось, в ее глазах отражаются все беды огромной, но такой тесной Земли.
Таррос сидел рядом. Он был хмур и расстроен. Он сидел, расставив ноги и облокотившись на колени локтями, наклонившись к ним головой. Он смотрел в пол, уперевшись лбом в ладони. Таррос знал, что теперь Эрис навсегда возненавидела его.
Эрис покосилась на сидящего рядом Тарроса. Как он смог так поступить с ней? Ее преданность и самозабвение в обмен на клевету и умервщление ее родных. Ее лицо вновь задрожало от немого плача. Она закрыла глаза, откинувшись на спинку скамьи.
Таррос поднял голову и резко посмотрел на нее.
– Тебе больно? – цинично спросил он.
Эрис взглянула на него.
– А мне еще больнее. – Таррос сел прямо, скрестив руки на груди и ноги в голенях. Он больше не говорил и не смотрел в ее сторону. Тот же матерый взгляд лихого хищника.
Она мысленно убивала его, представляя предсмертные страдания и вопли. Но это были лишь мечты, придающие ей сил.
Повозка остановилась. Таррос спрыгнул, грубо потянув ее. Эрис не смогла выпрыгнуть – мешали путы. Она опять споткнулась и солдат, вышедший после, захотел помочь ей. Таррос свирепо взглянул на него, отбив все желание. Эрис сама встала с колен. Она хлюпала по грязевым лужам, разлившимся около крепости Каза де Армы. Таррос приказал повозке уехать. Они пешком вошли в новое армейское владение венецианцев.
Шансов на побег не было. С обреченным видом плелась Эрис. Таррос шел рядом, держа ее за предплечье. Солдаты в карауле приветствовали своего свирепого Главного Хозяина.
Они вошли в арку расположенного здания под несущей стеной с северной стороны. Пройдя караул, они спустились в подвальное помещение. Здесь воняло гнилью и землей. Таррос завел ее в темный коридор между решетчатыми камерами. В нос ударил запах отходов человеческой жизнедеятельности.
Стражник суетливо открыл замок темницы. Таррос грубо толкнул Эрис внутрь. Он захлопнул дверь. Со сережетом, она громко закрылась, издав грохот. Таррос сам запер ее на замок, заставив стражника вытащить ключ из общей связки и забрав его. Таррос положил ключ в нагрудный карман. Связанная Эрис села, низко приникнув к земле и опустив голову.
– Жди меня, дорогая. А пока мне нужно сделать одно дело.
Он направился дальше по коридору и открыл другую камеру. Послышался звук ударов и хрипы. Солдаты Тарроса выволокли человека. Эрис не волновало ничего. Но голос Тарроса заставил ее поднять скорбное лицо в сумраке темницы, освещаемой только вентиляционными окошками под потолками камер.
– Поблагодари Иуду Ахиллеса, подписавшего смертный приговор своим и твоим друзьям детства. Да, малыш? – он толкнул избитого и опухшего от пытки предателя. Глаза Эрис загорелись.
– Я не понимаю тебя, Таррос! Чего ты хочешь?!!
– Мы едем к Дожу. А ты готовься к моему возвращению. – он тихо засмеялся, пнув Ахиллеса.
– Зверь! Ты – умрешь!
– Какая же ты глупая, Эрис. Не заступайся за всех, без разбору. Ты плохо разбираешься в людях.
– Я разбираюсь в них отлично. Просто я верила, что плохие люди могут меняться! – она говорила и за Тарроса.
– Ты ошибалась. Горбатого могила исправит. Да, подлый Ахиллес? – солдат Каннареджо не поднял голову. Ему было совестно перед Эрис. Впервые в жизни.
– Я искуплю свою вину перед братьями. – тихо произнес он.
– Твоя подлая душонка не перевесит на чаше весов моих братьев, тварь!!! – разъяренная Эрис бросилась на стальные тюремные прутья. Она громко дышала и ее глаза сверкали неистовой злобой.
