Он все сделал так, как наказал его друг. Но Таррос забыл о вездесущем провведиторе, который после отъезда Тарроса прибыл к Дожу, чтобы сообщить о казни Каннареджо. Он привез полное досье на командира Каллергиса. Амареццо поведал о том, что истинным вождем мятежников является бывший сержант ополчения Эрис Фортунато – критская девушка, в которую уже давно был влюблен венецианский командир. Инспектор Амареццо рассказал, что она все еще жива, и Таррос укрывает ее. Разгневаный Дож заподозрил Тарроса в нескольких преступлениях сразу: подсобничество повстанцам, родственные отношения с критскими архонтами, внеуставные отношения, ослушание приказа Дожа и главное – личная симпатия к критянке, которая вновь выльется во всеобщую экзальтацию местного народа и заставит их почувствовать себя людьми.
Посоветовавшись с окружением, Дож дал долгожданный ордер на арест Тарроса. Всего совершенного и не совершенного командиром хватило с избытком, чтобы обеспечить себе смертную казнь.
Провведиторе ликовал. К вечеру он отправился с людьми в Ситию.
Таррос прибыл в крепость.
Эрис сидела у стены, ее руки задеревенели. Ее сознание было мутно. От жажды и травм девушку лихорадило.
Шаги Тарроса заставили Эрис встрепенуться. Этот страшный кошмар действительно случился с ней наяву.
Таррос подошел к камере. Эрис сжалась в комок, поджав ноги под себя. Она забилась в угол, боясь его безудержной жестокости. Она уже видела мужчин во всей красе после боя на Франкокастелло и та ужасная участь обреченной девушки не покидала ее подсознания, глубоко засев в нем. Единственное, чего она боялась в жизни больше самой смерти – стать поруганной изувером.
Таррос молча открыл камеру. Тяжелый грохот разошелся по гулким коридорам. Он вошел к ней, закрыв за собой дверь.
– Ты ждала меня, дорогая? – его голос звучал архицинично. – Я мчал быстрее ветра, моя любовь. Я думал, что твои нежные ручки затекли и тебе больно. – он сел рядом и вытащил клинок. – Но ты заслуживаешь куда большей боли, обманщица. Ненавижу вероломных и неверных людей. – его глаза светились бешеным огнем. И даже в сумраке это было заметно. – Смотри мне в глаза, когда я разговариваю с тобой! – грубо приказал он.
Эрис не повернулась. Таррос провел острием по ее волосам, спустившись к шее. Кровь Эрис заледенела в жилах. Это были самые страшные мгновенья в ее жизни. Она слышала его шумное взволнованное дыхание и гул своего сердца, подкатившего к горлу.
– Моя красавица. Я даже не могу представить, что к тебе прикасался кто-то, кроме меня. – голос Тарроса стал приглушен. Его посещала гамма противоречащих чувств – ревность губила веру в благочестивость Эрис. Его обычное благоговение и почтительное отношение к ней улетучивались при словах Ахиллеса, которые постоянно крутились у него в голове. Ему хотелось плакать.
Таррос погладил ее по голове. Он повернул ее лицо к себе. Оно горело. Эрис закрыла глаза, не желая видеть деспота.
– Хочешь пить? – спросил он. Таррос открыл свою флягу и протянул к ее спекшимся от крови губам.
Эрис отвернулась. Тарроса злило ее гордое упрямство.
– Я сказал пей! – крикнул он и душа Эрис дрогнула. – Пей. – тихо продолжил он. – Не будешь?
Она молчала. В сердцах он вылил воду на голову девушки.
– Ты упрямая своевольница. Но это, с одной стороны, хорошо. Благодаря этой присущей тебе глупости твое сердце навсегда в моих руках. Я прав?
Она резко повернулась к нему, пронзив взглядом.
– Красивые глазки… Но лживые. – Таррос прикоснулся к ее шее.
– Не трогай меня, зверь! Твои руки сгорят в аду, нечестивец. Господь видит тебя! – нагло сказала Эрис.
– А ты вспоминала о Боге, ложась под Антонио?
– Да сгниет твой язык, Таррос. Ненавижу тебя! – Эрис покраснела. Ее голова закружилась от негодования, вызванного напраслиной.
Таррос ухмыльнулся, его пальцы скользнули по шее, к ключице девушки. Они прощупали цепочку. Таррос потянул за нее – это был его подарок. На мгновение его помешательство спало. Он смотрел на теплую подвеску и надежда посетила его.
– Ты хранишь это? Зачем? – спросил он просто.
– Это мои слезы… Это мое проклятье. Ненавижу себя за это… Будь мое сердце проклято. – она не могла держаться и ее голос начал срываться.
– Эрис, любовь и слезы подобны – они рождаются из глаз, падая на сердце… – прошептал Таррос. – Но твои лживые слезы больше не затронут моего. – грубо закончил он.
– Лучше бы я сдохла по дороге в Кандию пять лет назад! – слезы лились по горячей коже и она начала задыхаться в плаче.
– Ты жалеешь? Отвечай! – Таррос снова был в бешенстве. – Ты жалеешь, что мы встретились? Говори!!! – он начал наматывать подвеску на свою ладонь, душа Эрис. Она молча, без выражения боли на лице терпела этот садизм. Цепочка впилась в кожу и мышцы девушки, разрезая их. Ее вены вздулись, а гортань свело. Она надеялась принять смерть с честью.
– Отвечай! – голос Тарроса противно срывался в крике.
