Ночной сумрак разбавляло предрассветное сияние, пробивающееся сквозь закрытые ставни. Эрис открыла глаза, все еще находясь в объятиях супруга – горе и боль держали ее в каменных кандалах. Выскользнув, Эрис замоталась в покрывало и с трудом встала, взяв в руки одежду. Холод комнаты окутал ее. От безудержного ночного плача голова ее раскалывалась, а в носу чувствовался запах крови.
С трудом шагая, Эрис прошла в купальню. Ей казалось, что от пальцев ног к макушке головы ее продувает ледяной сквозняк. Она, вновь заплакав, надеялась смыть с себя грязь прошедшей ночи. Она чувствовала себя тряпкой, насквозь пропитавшейся поганью – тряпкой, об которую вытер ноги Таррос.
Ледяная вода может омыть тело, но не душу.
Эрис ждала лишь приказа командира об освобождении детей.
Она не смотрела на свое отражение в маленьком медном зеркале – взглянув в него лишь на мгновенье, Эрис возненавидела себя. Темные следы Тарроса на ее коже – она не увидела в своем отражении человеческого достоинства. Она не решилась посмотреть в собственные глаза.
Девушка надела платье. Запах жестокого мужа перемешался с ней.
Эрис вышла. Таррос уже был на ногах.
– Я дал приказ освободить пленных. Ради тебя, родная. – он преданно и нежно смотрел на нее. Как раньше.
Эрис не говорила. Она не смела поднять взор. Стыд поглощал ее. Она ощущала себя вещью.
– Я сейчас вернусь. – Таррос ласково прикоснулся к ее щеке. – Не делай глупостей. Мы скоро двинемся в путь.
Командир удалился совершить омовение. Эрис начала лихорадочно искать хоть что-нибудь, чем можно было бы поранить себя. Но стратег исключил все ее шансы – даже окно было из керамической резьбы, закрываемое деревянными дверцами.
Ничего…
Эрис скомкала запятнанную позорную простыню, сорвав ее с ложа – следы своего безвозвратно потерянного прошлого.
Она впала в задумчивое отчаянье.
Громкий стук в дверь заставил ее прийти в себя.
– Командир Таррос, командир Таррос!!! – кричали пару солдат, ломившихся в комнату.
Таррос вышел, наспех одевшись и истекая водой. Приказав Эрис отвернуться от двери, он открыл комнату.
– Командир Таррос. Мужайтесь.
– Что случилось? – его обычно грубый тембр, казалось, звучал еще громче.
– Сегодня ночью кто-то совершил поджег постоялого двора, в котором остановились Ваш брат с семьей. – капитан боязливо рассказывал Тарросу о трагедии.
– Они живы?! Говори!! – голос Тарроса зазвучал растерянно, вызывая жалость слышащего его.
– Нет… Я сожалею, вся семья погибла в огне…
Послышался мучительный звук, вырвавшийся из сомкнутых уст командира. Он обхватил голову руками.
– Командир… – верные солдаты с сочувствием смотрели на него.
– Уходите. Все нормально. Спасибо. – холодно сказал он, подойдя и рухнув на стул, стоявший около кровати.
Служивые ушли. Эрис немо заплакала. Ей было жаль Алессандро, Каллисту и их детей.
Самое ужасное, что ей стало жаль Тарроса. В ее истерзанное и изувеченное этим бедовым человеком, сердце, прокрадывалось чувство жалости над чудовищем, обреченным быть таковым. И это обречение казалось ей великой несправедливостью. Она все еще верила, что каждый человек, осознав ошибки, сможет встать на верный путь. Эрис ненавидела неумолимых людей, не дающих отчаявшимся шанс на исправление и прощение…
Таррос сидел, хмуро глядя в пол. С его курчавой головы по вискам тонкими струйками сбегала вода. Из его глаз, стекая по ресницам, закапали крупные слезы.
Пробыв в тишине пару минут, он пришел в себя.
– Нам пора, родная. Корабль не будет ждать. Ты готова?
Таррос быстро растер лицо и встряхнул мокрые волосы рукой. Он придвинул стул к смирно сидящей Эрис.
– Мы начнем эту жизнь заново, тезоро. – уверенно сказал он, успокоившись. Его непревзойденная стойкость, больше похожая на жестокость, поражала девушку. Она смотрела на него.
– Я готова. – Эрис протянула руки к Тарросу. Он подумал, что всегда добрая, она захотела пожалеть его. Он просто доверчиво глядел ей в глаза искренним взором.
Эрис резко вытащила клинок из его ножен, издав тихое лязганье. Все еще не оправившийся от шока командир равнодушно сказал:
– Ты хочешь убить меня? – он улыбнулся. – Убей. Я так сильно тебя люблю, что готов стерпеть и это. – Таррос подставил себя, оттянув камизу на шее. Его мускулы были неподвижны. Сухожилия не дрогнули. – Ну же! Ты не сможешь. Ты не сможешь убить своего первого и единственного мужчину. Ты не сможешь убить, потому что все еще любишь меня, Эрис. – уверенно говорил он, вызывая ее слезы.
Одно мгновенье – Эрис со всей силы пронзила свой живот ударом острого клинка. Тихий стон – ее замерший взгляд и ужас в глазах командира.
– Эрис! – выкрикнул он, подхватив размякшую девушку. – Эрис, что ты наделала! – он аккуратно опустил ее голову на подушку. Эрис все еще не закрывала глаз. Командир лихорадочно соображал, чем же можно ей помочь – нож вошел глубоко в нижнюю часть живота и кровь быстро пропитывала ее небесно-голубое платье.
