– Эй, с. ка! Вперед! – ее ударил местный стражник. Она подняла голову. Он показался ей знакомым. Особенно обозленный вид, лишенный жалости.
– Женщин отцепите от мужчин. – это был громкий женский голос. Эрис посмотрела перед собой и увидела женскую фигуру, теряющуюся в толпе.
– Вот проклятая… – шептала она. – Разве женщине место здесь?.. – боль мутила ее рассудок.
Кандалы слабых открывали и сажали в клетку. Остальных приковывали тут же, не открывая цепей.
Женщина осматривала живой товар, распределяя его по местам. Наконе, дошла очередь и до Эрис.
Женщина подошла к ней. Эрис узнала ее, но побоялась озвучить ее имя вслух. Женщина пристально посмотрела на девушку своими темно-карими глазами. Она оглядела ее жалкий вид.
– Евгениус! Лекаря сюда!
– Не стоит! Все хорошо. – гробовым голосом ответила Эрис. Неужели это та жизнь, ради которой мать ее бросила? Если это так, то Эрис мысленно отреклась от матери.
– Мама. – подошел тот самый молодой человек, обругавший Эрис. Теперь ей стало понятно отсутствие жалости в нем. – Что за дрянь? – он брезгливо осмотрел Эрис. – Фу, мерзость.
– А ты, как я смотрю, все такой же гадкий и бесчестный, каким был в детстве, дорогой братец.
– Эрис? – воскликнула Элин.
– Не ожидала? – грубо буркнула Эрис.
– Что ты тут делаешь? – удивилась мать.
– А ты? И эта ваша красивая жизнь, к которой вы так стремились? – прорычала Эрис.
– Молчи. Ты ничего не знаешь. – разозлилась мать.
– Это ты ничего не знаешь. – Эрис начала плакать. Мать осторожно обняла девушку под недовольный взгляд брата.
– Сначала переоденься. – Элин провела Эрис в женскую клетку и заперла ее. Через пару минут она принесла ей льняное платье, штаны и пару тряпок. – переоденься, я поговорю с Родриго.
Эрис слышала ночью обрывки скандала Элейн и работорговца. Она умоляла его отпустить Эрис, но он был неприклонен.
Наступило тяжелое утро. Эрис испытывала жуткие неудобства. Она вспоминала о своем мальчике. Ее грудь болела. В душе она ждала утешения непутевой матери. Но, тщетно.
Спертый воздух пещеры душил ее. Привилегией Эрис была вода, ее у девушки было чуть больше – она могла снять жар, протеревшись ею и пить в течении дня, не прося стражу.
– Себастьян! – это был Евгениус. Эрис не подняла голову. – Ха-ха. Смотри на себя, деревенщина. Опозореная. Я знал, что это твое будущее, подкидыш. – зло говорил он. Казалось, за годы совесть абсолютно покинула его.
– Подлый. Ты – жалкое убожество, Евгениус. – сказала Эрис.
– Эрис! – воскликнула мать. – Опять за свое? Не сомневаюсь, что твой длинный язык привел тебя сюда. – подошедшая мать слышала только слова Эрис.
– Оставьте меня. Уходите.
– Да уж. Позорное пятно нашей семьи. – сказал Евгениус.
– А она у тебя есть? – спросила Эрис.
– Замолчи, Эрис. Евгениус, иди. Мне надо поговорить с твоей сестренкой.
– Она не моя сестренка. – сказал Евгениус, уходя.
Мать не открывала клетки Эрис. Она боялась, что девушка наделает глупостей. Но Эрис болела и не могла ничего сделать.
– Родриго отказался отпустить тебя. Я многим обязана ему. Поэтому не могу качать свои права. – Элейн была грустна. – Он хочет, чтобы ты служила ему. Тебе будут платить. Часть денег будешь оставлять себе. Часть – отдавать ему. – хладнокровно говорила мать, вызывая отвращение Эрис.
– Ты что болтаешь? Ты больна?!!
– Эрис, это нормально. Ты молодая и красивая, тебя полюбят богатые венецианцы, мы научим тебя правилам поведения и обходительности…
– Заткнись, мама!!! – рявкнула Эрис. – Убей меня и на этом мои страдания закончатся. Горе-мать. Я, видимо, расплачиваюсь за твои гнустности. – Эрис дрожала от негодования.
– Эрис. Эту жизнь нужно прожить так, чтобы в старости было, что вспомнить.
– Мама. Эту жизнь нужно прожить так, чтобы не было стыдно за прошлое. – ответила наперекор ей Эрис.
– Глупая, посидишь – передумаешь. Я сделала все, что смогла. Если тебя отправят в Анатолию, там тебя купят на рынке извращенные люди и тьма ждет тебя, дочка.
– Пусть. Но ты – позор материнства, не говори больше мне таких вещей. Ты даже не представляешь, через что я прошла, и даже не спросив, говоришь мне мерзости! Позор… – вы сказалась девушка.
– Я пекрасно представляю все. Что я, первый день на свете живу? Наберись сил. Через недельку я выпущу тебя. И Родриго решит, что с тобой делать дальше. – сказав это, Элин ушла, оставив Эрис наедине со своими переживаниями.
Неделя тянулась мучительно долго. Эрис видела своего брата, и, к своему ужасу, заметила, что он имеет пристрастие к опиуму. Это еще больше оттолкнуло Эрис от него. Она смотрела на унижавшуюся перед Родриго за Евгениуса мать, и ей было стыдно за нее.
Родриго с интересом смотрел на бедную дочь своей пассии. Он видел ее скрытую бунтарскую натуру, так не похожую на свою мать. Эрис боялась и избегала его взглядов и расспросов, упрямо молча.
– Знаешь, Эрис. Ты – хорошая девочка. И если будешь думать головой, выиграем все мы. Слушай материнские советы. – повторял он, проходя мимо темницы девушки.
Эрис слышала, как Родриго постоянно ругал пьющих охранников. Он сетовал, что не может найти хорошего человека в стражники.
