– Я люблю тебя, Эрис… – он плакал. – Я никогда не смирюсь с потерей тебя. Я люблю тебя… – он встал и подошел к черной воде. Гнетущая тишина навевала воспоминания. Он вспоминал моменты первой встречи. Ее красивое лицо и дорогой сердцу образ. Момент, когда она стояла и смеялась у Сириуса. Момент, когда Эрис сняла шлем – Таррос больше никогда не смог забыть её. Он помнил, как впервые ехал в Ситию, и его сердце замирало. Помнил, как она стесняясь его, вытирала слезы. Как они осторожно привыкали друг к другу. Он помнил любовь и преданность в ее глазах. Ее молчание и слова любви. Таррос ненавидел весь мир, обернувшийся против них и ненавидел себя, так вероломно поступившему с милой, годами хранящей ему верность, девушкой. Он помнил венчание. Одни за другими воспоминания топили его. Он помнил ее лицо перед смертью. Ее любимые глаза, провожающие свою душу на небеса. Он помнил запах ее крови.
Таррос сел на берегу, заглядывая в омут.
– Эрис. Я никогда не забуду тебя. Все, что я делал, я делал ради нас. Я похоронен вместе с тобой. Ты ударила не только себя, но и меня – в самое сердце. Мое сердце умерло, оно покоится рядом с тобой. Я не живу, я существую. Скитаюсь, подобно демону… Я – человек без сердца…
Утро принесло новое сражение. Слова служивого заставили Тарроса задуматься о своей участи. Он решил бросить греческую Никею и уйти к пропащим папским крестоносцам, ища смерти во имя Веры.
Во вражеский лагерь Таррос ушел следующей ночью. Для него вторжение не составило особого труда. Он пошел прямиком к магистру, прятавшемуся среди обученных рыцарей.
– Ты кто такой? – воскликнул помощник магистра, разглядывая матерого война с безжизненным лицом. Он опешил от увиденного им.
– Я – Таррос Армандо Каллерджи. Рыцарь ордена Святого Марка. Я намереваюсь вступить в Ваши ряды, обретя смерть на поле боя.
– Чтобы поступить к нам, ты должен быть членом Ордена, состоящего из тамплиеров.
– Я уже состою в Ордене.
– Уйди из него, принеси вольную бумагу и вступай к нам. – спокойно ответил он, дикламируя правило.
– Я пришел служить в ваших рядах мечом, а не бегать за немощными свитками. – нахально отрезал Таррос.
Такой стиль поведения понравился тамплиеру. Он улыбнулся. Его винного цвета одеяние добавляло томной мрачности в тяжелом образе.
– Мой друг, ты наслышан о наших жестоких пытках. Я надеюсь, ты не подведешь нас. – он одобрительно улыбнулся.
– Дайте мне задание, и я справлюсь с ним.
– Если ты не предатель…
– Мне нечего терять. Буду служить Ордену, пока не паду смертью во имя очищения. – сказал Таррос.
– Будешь монахом – в бедности и воздержании?
– Буду рыцарем. Воином. Хочу искупить грехи перед Богом.
– Хорошо. Мой друг, Таррос – пока ты еще не неофит. Ты франк?
– Да.
– Позовите братьев! Сообщите господину. – он приказал рыцарям приготовиться. – Тогда слушай меня. Брат, просишь ли ты общества нашего дома?
– Да. – ответил твердо Таррос.
– Новоприбывшему следует поведать о великих лишениях и тяжких страданиях.
– Не стоит, я согласен. – оборвал Таррос.
– Которые ему придется переносить, а затем спросить, готов ли он стать слугой и рабом дома вовеки и до конца своей жизни. – сказал храмовник, нахмурясь.
– О тяготах жизни тамплиера тебе должны рассказать несколько раз, и подобные вопросы не являются чем-то особенным – любой человек, вступающий в духовный орден, предупреждается о том, что ему прийдется беспрекословно повиноваться своим начальникам. – ответил второй. – Разъяснить все?
– Нет. Я знаю, на что иду. – ответил Таррос.
– Женат ли ты?
– Я вдовец.
– Состоишь ли в каком-либо другом ордене?
– Да. Орден Святого Марка. Я ушел.
– Есть ли у тебя долги, которые ты не в состоянии вернуть?
– Нет.
– Не страдаешь ли ты заразной болезнью?
– Нет.
– Хорошо.
В палату верховного магистра зашел брат:
– Господин, мы говорили с тем достойным человеком, который ждет снаружи, и описали ему лишения дома по мере наших способностей и знаний. И говорит он, что желает быть слугой и рабом дома…
– Пусть войдет.
Таррос в сопровождении рыцарей вошел к верховному магистру. Тот, несмотря на военное положение, восседал на своем троне. Вид его был ужасен. Старец, похожий больше на дьявола, нежели на монаха.
– Преклони колени!
Он преклонил колени перед магистром.
– Соедини ладони и повторяй за мной.
Таррос выполнил требования.
– Господин, вот я пред Богом и вами, и пред братьями, и прошу вас во имя Господа и Девы Марии ввести меня в ваше общество и под покровительство дома как человека, который желает быть слугой и рабом дома вовеки.
