К ней подсадили старуху. Бедную женщину взяли за долги никчемного сына. Эрис было жаль ее.
– Куда вы меня тащите! Отпустите! – взмолилась старуха. – Подлец! Да накажет тебя Господь! – она выкрикивала, брошенная на пол темницы. Эрис подняла ее.
– Что ты сказала, старая с. ка? – заорал стражник, развернувшись.
– Господь видит вас, вы – злые! – продолжала старуха.
– Сейчас я покажу тебе настоящую злость! – охранник собрался ударить бабку. Но натренированая рука Эрис быстро обезвредила его, заставив распластаться по земле.
Эрис быстро выхватила меч ошарашеного стражника и поставила у его горла.
– Извинись перед матушкой! – стражник дергал ногами. Эрис впивала острие глубоко в шею. Бабушка оцепенела.
– Что тут происходит? – крикнул Родриго. – Стража!
Эрис пнула лежащего в лицо. Он потерял сознание. Между Эрис и тройкой вбежавших стражников завязалась драка. Эрис, даже будучи ослабленной, уложила всех троих.
Родриго увидел перед собой человека, которого искал – не пьющего, честного и натренированного.
– Эрис! Прекрати! – заорала прибежавшая на шум мать.
– Да нет, милая, нет. – Родриго довольно улыбался. – Я нашел тебе применение, девочка.
Эрис стояла в стойке, все еще не опуская меча.
Мать смотрела на нее.
– Ты проведешь поединок с моим самым сильным стражником. Победишь – освобожу тебя. Будешь работать на меня. – он указал на здоровенного мужика – стражника.
Эрис покачала головой.
Под улюлюканье и гогот низких людей Эрис вывели на площадку у пещеры и дали другой меч. Евгениус и Элин молча наблюдали из негустого кольца.
Родриго приказал начать бой. Эрис было непривычно держать в руках оружие – долгая болезнь и сломленный дух препятствовали ей. Но Эрис смогла повергнуть противника, заколов насмерть. Довольный Родриго не остановил зверство. Ему понравилось жетокое представление.
– Где училась? – спросил он ее.
– Я – разжалованный за бунт сержант венецианской армии. Сержант Фортунато. – сурово представилась Эрис. Мать и брат косились на нее.
– Молодец, Эрис. Будешь следить за порядком в моем доме. Ясно?
– Так точно. – холодно ответила Эрис.
Войска Никеи раскинули лагерь у темной тихой реки в Италии. Ночь заставила уставших солдат дремать. Только Таррос одиноко сидел у костра. Красное пламя отражалось в его блестящих глазах. Он вспоминал Эрис, теребя обручальное кольцо, надетое на палец. Он так ни разу и не снял его.
– Э, что сидишь, капитан? – это был тот усатый попутчик Тарроса. За исправную службу и волевой нрав жестокого командира-дезертира повысили по службе. Теперь он командовал сотенным крылом никейской армии. По иронии судьбы, попутчика звали Георгиус.
Таррос промолчал, убрав руки.
– Что прячешь? – ухмыльнулся старший по годам, человек.
– Не говори много, Георгиус. – буркнул Таррос, отпив вина из фляги.
– Знаешь, ты всегда замкнут. Эта жизнь заставляет нас метаться туда-сюда. – рассуждал солдат.
– Я пошел. – Таррос встал.
– Да подожди ты! – воскликнул служивый. – Сядь. Я выскажу то, что у меня на сердце. А то тошно как-то. Устал, понимаешь ли…
Таррос вздохнув, сел.
– Я спрошу тебя, ты только не обижайся сразу…
Таррос молчал. Запах дыма и треск костра доносился до него.
– Тебе не больно убивать своих земляков, своих единоверцев, франк?
Таррос ухмыльнулся. Он не скрывал ни своего происхождения, ни вероисповедания. Он не задумывался, убивая врага. Слепая вера, навязанная верхушками, сталкивала народ на поле брани, заставляя убивать единоверцев. Крест, нашитый на одежде врага не останавливал православных солдат. Как и крестоносцев не останавливали предсмертные вопли таких же верующих людей, как они сами.
– Мне больше не больно убивать, Георгиус. Моя душа сама ищет смерти на поле боя, каждый день. Но Господь пожелал сделать мою кожу броней для каменного сердца. – он смотрел на языки пламени.
– Да… Жизнь. Жизнь. Тяжкая штука. Почему ты всегда такой угрюмый? – спросил Георгиус. Таррос вздрогнул. – Да ладно, если не хочешь говорить, не говори. Я вот, раньше был обычным земледельцем. Родители женили меня в молодости. – ему показалось, что Таррос внимает. – Я не сразу полюбил жену. Ну пошла ребятня, и любовь пришла…
– И как ты оказался тут?
– Был пожар. Папа, мама, жена, ребятишки…
– Соболезную…
– Да не стоит. Пятнадцать лет прошло. Я потом служил во флоте – был на Крите. Кандии. Как приехал, мой срок службы уже подошел к концу. Меня никто не ждал. Вот я и решил податься в наемники… – закончил служивый, смахнув скупую слезу. – А ты?
– Я… – Таррос нахмурился.
– Твое кольцо – ты женат? Скучаешь?
– Она умерла… Уже год прошел. – тихо произнес он, удивляясь своей откровенности.
– Сочувствую. – сказал солдат. – А детишки, детишки хоть были?
– Не успели. – Таррос опустил голову. – Я любил ее. И эта любовь погубила всё…
– А… Ясно… Ты – свирепый человек. Наверное, приревновал и убил? – спросил проницательный Георгиус.
– Нет-нет… Я… Не лезь в душу, служивый. Не лезь… – оборвал его капитан Таррос.
– Хорошо-хорошо. – солдат встал и ушел, оставив Тарроса наедине со своими мыслями и чувствами.
