Между нами война полностью

– Девушка понимает язык коня – ты будешь хороший боец, Эрис.

– Надеюсь.

– Скажи ИншаАллах. И все твои желания сбудутся.

– А что это такое?

– Да будет такова воля Господа.

– Ну тогда ИншаАллах. – она сказала это смешно. Приближенные воины засмеялись над её неповоротливым языком, греческий акцент которого прибавлял свистящей шепелявости.

– Скажи, как ты управляешь строптивым Йылдырымом в недоуздке? – спросил Аят.

– Четкость и правильность подачи сигналов, грамотная работа корпуса, перемещение веса, чувство ритма и равновесие. Йылдырым не подавляемое существо – он мой напарник. Нельзя делать приказы двоякими. Нужно четко сигнализировать коню, что я хочу от него. Он не дергает и не задирает голову, у него не будет болеть спина, у него будет хорошее настроение.

Она взобралась на коня:

– Смотри. Моя рука спокойно держит повод над холкой. Я веду его шагом, потом рысью.

Как только он немного сдаст или начнет задирать голову, я немедленно отвожу повод и хвалю его.

Главное – доверие и понимание между нами. – заключила Эрис.

– Эрис. Возьми свой меч. – сказал Малик бей.

Она спрыгнула с лошади и приняла оружие.

– А лук и стрелы? – спросила она.

– А ты умеешь? – пошутил он.

– Малик бей. Я выпускаю по восемь летящих стрел в воздухе. Летят они по полкилометра в среднем. Но могу и постараться. Броня это не помеха для моей стрелы.

– МашаАллах-МашаАллах. *Так пожелал Аллах! или Нет мощи, кроме как от Аллаха! или как это прекрасно (араб. междометное выражение)* Ты когда-нибудь стреляла из тюркского лука?

– Попробую.

– Сила натяжения тетивы – минимум сорок килограмм, учти.

– Я справлюсь.

– Это отлично, офарин, отлично. На, вот твой саъадак. – он отдал в ее руки колчан со стрелами, налуч и тохтую. *комплектующие стрелкового лука, используемые в Евразии*

– Спасибо, Малик бей. – сказала обрадованная Эрис.

– На, вот твой кинжал. А вот твой подсаъадачный нож. – Он был длиннее и шире поясного, с одним лезвием, к концу несколько выгнутым; его полагалось привешивать к поясу с левой стороны.

– Я благодарю Вас, бей. – Эрис кивнула ему с достоинством и выдержкой, как и полагается воину. – Я отработаю и выкуплю амуницию.

– Как пожелаешь. Это уже оплачено Сельджукским Римским Султанатом.

Но если хочешь, чтоб все стало твоим, поступай, как знаешь. Иди надевай доспехи, и к нам.

– Есть, бейим. – сказала она и ушла в шатер облачаться.

– Как тебе наш новый воин? – спросил Аят у Арслан-альпа.

– Офарин. Удалец.

– По мне – так тоже благороден. Я даже не замечаю, что это девушка.

– И я.

Эрис вышла в своих новых кожаных доспехах. Ее голова была спрятана под повязкой. Ее невозможно было отличить от других молодых людей. Прекрасные доспехи были сшиты из пластинок толстой бычьей кожи, пропитанной специальным составом, что делало ее непробиваемой, но намного легче железа. Она была подбита толстым войлоком. Под доспехами была кольчуга. На ногах и голове Эрис красовалась кожа и мех. На руках вместо железных нарукавников – лакированая плотная кожа. За спиной ее был круглый деревяный щит с металлическими вставками, обитый кожей. Ей дали пику, камчу и грубые перчатки, обрезаные на указательном, среднем и большом пальцах правой руки.

Она вела черного, как уголь, Йылдырыма за недоуздок.

– Я готова, Малик бей. – строгим тоном выкрикнула рабыня Эрис.

– Офарин. Молодец, Эрис. Нам нужно в Конью – султан мобилизирует армию. Один шиит возомнил себя пророком и заставляет массово выступать народ против Гийас-ад-Дин Кей хосрова.

– А кто такой – шиит?

– Это сбившийся с пути человек – вероотступник, не уважающий сподвижников и матерей правоверных мусульман. Наш пророк говорил “сподвижники мои, как звезды – за кем бы ты ни пошел, не собьешься с пути.”

– Я хочу пойти с вами.

– Обязательно. Войнов у меня осталось мало. Мне нужны хорошие солдаты.

Наконец-то она займется любимым делом. Это то, без чего девушка не почувствует себя полноценной. Эрис самореализуется лишь только в своей профессии, тонкостям которой, а их великое множество, училась с самого детства.

Праздник жертвоприношения обернулся днём плача.

Весь оставшийся день девушка наблюдала слезы матерей, сестер, жен и детей.

Прощались со всеми и у всех была семья. У всех, кроме нее.

К вечеру пришли мама Амина и Фатима с детьми. Их искреннее добро согревали сердце Эрис.

На завтрашнее утро после утреннего намаза войны под звуки походных рогов и огромных барабанов двинулись в путь.

Они двигались по росистой траве ровным строем. Их знамя Конийского Султаната – голубое с двуглавым золотым орлом развевалось над ними. Рядом было знамя родовой тамги Баяты.

Взойдя на высокую горную тропу, откуда открывался вид на долину, солдаты заметили дым. Но этот дым был не от костров.

– Эрис. – это был Арслан-альп. Она повернулась к нему. Ее лицо было завязано. – Как думаешь, что это за дым?

– Похоже на поджоги нив. – ответила она.

– Да? Я думал – пожар…