– Человек должен уметь развеселить себя без дополнительных приспособлений. – прозвучал голос Тарроса, но оборвался, ибо в комнату, звеня браслетами, вошли пахнущие благовониями наряженные танцовщицы. На них были длинные закрытые от самых подбородков платья и огромные бусы на груди. Их головы были покрытые, и разглядеть очертания фигур под широкими тканями было невозможно. Были видны только их белые лица. Ноги были босые. Таррос поспешно отвернулся, не желая глядеть на женщин.
– Какой ты все-таки зануда. – заметив реакцию Тарроса, сказал Гавриил. – Не бойся, я не расскажу Луизе. – делая себе больно, сказал архонт.
Таррос лишь нервно вздохнул – его разозлили слова Гавриила.
– Ты не увидишь здесь вина, христианин – наши владения проверяются султанскими людьми. – сказал Хайреддин. – Но мы нашли выход родом из Индии, как видишь. – он имел в виду кальян. – Вино не импортируют, а все виноградники греков вырубили. И Малик бей очень строго следит за этим. Но хашишу легко переправить из Туркестана. Легче вина. Там есть целая долина. Чуй – знаешь? Собирающие раздеваются и голышом бегают меж кустов. Потом эту субстанцию отлепляют от тел и прессуют. – сообщил Хайреддин. Командир брезгливо сморщился, но все же произнес:
– Интересно. – он в любопытном порыве глубоко затянул из трубки, выпустив дым из носа. Горьковатый едкий дым прожег нутро. – Что за гадость? – воскликнул он.
– Скоро будет радость. – Гавриил уже смеялся без причины. Дружелюбное чувство уюта овеяло его.
– Фу. – Таррос отдал трубку Дархану. Тот на пару с Кутлуджой курили и похотливо смотрели на танцующих рабынь. Монголы не сводили с мужчин глаз.
– Этот Малик. Кто он? Ты же выше его по положению, почему такое уважение? – спросил воевода.
– Ну, знаешь… Он отличный воин, серьезный человек. Все его боятся и уважают. – ответил Хайреддин.
– Теперь будут уважать нас. – сказал Дархан.
– Ой-ой-ой… Сомневаюсь, Дархан. – засмеялся наместник. – Он и его грозные дикари могут вернуться и просто отрубить ваши головы. – Таррос внимательно слушал. Хоть он и ненавидел врага, но все-же в душе не мог не уважать достойного соперника, таков уж был его характер.
– Это не важно. Теперь мы богаты. И мы можем позволить себе всё – произнес Кутлуджа.
– Какие же все-таки люди… – Тарроса неизбежно потянуло на философию. Он сидел, упрямо отвернувшись от танцовщиц, не замечая их. – Везде одинаковые. И в Венеции, и в Риме, Франции, Греции, Кипре, Анатолии… Сарацины и франки – нутро одно и то же. Как и облик. Две руки, две ноги, голова, язык и так далее. Хотят одно – денег и развлечений… Жизнь… Пороки… Грязь и мерзость… – шептал он. Глаза его закрывались.
– На, дорогой, вдохни еще. Успокойся. – сказал Гавриил. Таррос, не осознавая, почему, послушался. Он, забывшись, втягивал дым сквозь звуки клокочущей жидкости снова и снова, постепенно погружаясь в туман…
…Утро противно слепило закрытые глаза солнечным светом. Точнее, был уже ранний день. Таррос не понимал кто он и где. Он помнил только то, что вчера в его объятиях пребывала любящая Эрис. И улыбка на его лице была не от солнечных лучей. Он нехотя открыл глаза, только осознав, что пережитое им ночью – всего лишь мираж. А может нет?
Ужасная догадка пронзила его нутро до тошноты, вызвав резкую головную боль. Он соскочил с места и огляделся. Его одежды беспорядочно валялись – что где.
– Черт, проклятье!.. – отчаянно произнес он, мгновенно оделся и рухнул на место в маленькой гостевой спальне. Он обернулся – за его спиной мирно спала какая-то девушка, видимо, рабыня. Таррос начал дышать глубко и часто. Он обхватил свою голову и начал всхлипывать, ненавидя себя за предательство. От этого невольница проснулась. Она испуганными глазами косилась на него.
– Проклятая дьяволица, пошла вон… – тихо произнес он на греческом. Девушка была с Крита и поняла его.
Быстро встав, накинув на себя верхнюю накидку, она убежала прочь.
– Будьте вы все прокляты, сгорите в аду, нечестивцы! – он ругался самыми изощренными и ужасными проклятиями, какие только знала буйная голова служивого. Тарросу мерещилось, что нить, связывающая его и Эрис, порвалась и сейчас источала кровь.
Он ненавидел всех и себя за то, что уподобился животному…
– Ну наконец-то. Как спалось? Точнее – не спалось? – Гавриил ухмылялся, и глаза его противно намекали пришедшему командиру на вчерашнее бурное веселье. – Как мне понравилось в этом прекрасном городе! – воскликнул архонт, садясь на коня и смотря на Тарроса. – Здесь сказочный рай. Да? – с ехидной ухмылкой спросил он.
– Заткнись, подлец. Ты обманул меня. – недовольно ответил Таррос. – Накачал какой-то дрянью. Ничего не помню. Голова сейчас лопнет. – морщился он, с трудом взбираясь на лошадь.
– Зато я помню. Вот уж не думал, что тебя так окосит! – Гавриил захохотал. – А кто такая Эрис? Жена? Любовь всей жизни? – допрашивался он, вглядываясь в обиженное лицо Тарроса. – С твоих губ в дурмане слетало только это имя.
