– Господин Гавриил. – это был Альвизе. – Сколько должен сосед?
– А тебе-то что, венецианец? – спросил его Таррос. Сквозь прорези для глаз видно было, как сильно Гавриил раздражал командира.
– Сomandante scusa. Хотел дать ему в долг. Все-таки сосед. Помогает мне говорить с местными, меняет мне монеты, делится едой. Клиентов зазывает. – спокойно говорил Альвизе.
– У тебя столько не найдется. – ответил Гавриил.
– Вы скажите, сколько. Не обещаю, Василиус…
– 1800 номизм. Что является эквиваленту трем гиперпиронам. Или железом сказать? Умножь каждую медь на пятьсот. Считать умеешь? Тогда поднять не сможешь. – Гавриил издевательски рассмеялся.
Старик стоял и переживал. Альвизе начал ковыряться в кошеле и вытащил три чисто золотые монетки весом в четыре с половиной грамма каждая. Они были вогнутые с одной стороны и выпуклые с другой. На вогнутой стороне был изображен Иоанн Ватац Третий с супругой, а на выпуклой – Иисус Христос.
– Это же прожиточный минимум среднего человека. Мои солдаты получают столько в месяц, венецианец. – сказал Таррос, прекрасно зная, что старик не сможет отдать. Гавриил забрал деньги.
– Команданте. Сейчас я помог ему, завтра Бог поможет мне.
– Молодец, венецианец. – сказал Таррос и снял шлем. Его язык зачесался после увиденного благородного поступка – он хотел сказать ему «земляк», но вовремя замолчал.
– Да прибудет с тобой Святой Марк, команданте. – произнес Альвизе. И Таррос, прищурившись, удостоверился в своих подозрениях, прочитав в наглых глазах Альвизе нечто скрываемое.
– Слушай, малой. Ты, раз соришь деньгами, умеешь зарабатывать. Ты пойдешь работать ко мне. Будешь моим частым гостем. – поставил перед фактом архонт.
– Что мне надо делать? – случай пошел тюрку на руку.
– У меня много товара. Будешь продавать его. И деньги у меня тоже есть. Будешь выбирать товар и покупать его сам. Даю тебе свободу действий.
– У меня дела и так хорошо идут. – вежливо отказался Альвизе.
– Хочешь, выброшу с рынка так же, как ту торговку рыбой? – Гавриил улыбался. – Тогда останешься вовсе без дел. И без товара.
– Я готов.
– Вот и славно. Таррос, собери налоги с остальных, а у меня дела. А тебя жду вечером у себя. Аль… Как там тебя? Ну и имена у вас, язык сломаешь. – он снова возмутился.
– Альвизе. Альвизе Гварди.
Гавриил поехал домой, к Луизе, приказав ее хозяину заняться тяжелым делом грабительства бедняков, погрязших в кредитах. Хотя это было совсем не в его компетенции командующего войском крепости.
Малик бей прибыл на юг, к Артуъролу в город Сюгют, к вождю Канълы, или Кайъы – огромного племени, часть которого бежала вместе с другими тюрками-огузами, от монголов с территорий, окаймляющих Каспийское море.
Этот доблестный человек не отказал брату по Вере и взглядам. Но он не мог дать много войнов в связи со своей малочисленностью. Сюда их пришло около пятисот семей. И после объединения с другим тюркским племенем их все равно было мало.
В итоге, родоначальник выдал Малику пятьсот воинов, договорившись и об оплате – половина отобранных у монголов трофеев.
Они пожали друг другу руки, и бей уехал с солдатами – кочевниками к своим северо-западным границам.
В это время Эрис отстаивала кордон. Теперь Гавриил был хозяином тех мест, где они стояли. И закон был на его стороне.
Утро, померзшее инеем, оживало сменой постовых. Эрис-Дина лично контролировала всё.
День прошел сравнительно спокойно, если не считать пару перебезчиков из Султаната в Никею. Люди хотели найти на западе работу. Им были необходимы средства на пропитание. Эрис отпустила их, не найдя ничего подозрительного.
Малику было выгодно знание девушкой греческого языка. В случае схватки либо прений она могла бы провести переговоры.
Ближе к вечеру следующей недели прибыл маленький отряд Эрис во главе с Мергеном.
– Брат. Уалейкум ассалам. – ответила девушка на приветствие. – Скажи, как поменялся быт народа при Кутлудже?
– Знаешь, сестра. Кажется, бей крайне недоволен. Крайне. Его разозлило то, что мы привели эвакуированных. Но еда у них есть.
– Подлый и жадный трус. Гад. – выругалась Дина. – Знаешь, давно не было видно Тюркюта. Этот альп, получив увольнение, полетел к грекам, а не домой. Интересно, да?
– Может, влюбился. Кто его знает?
Дина рассмеялась.
– Может быть. Только какая же должна быть любовь у этого сарацина, если девушка посмотрит на него. Кочевники и оседлые – совершенно разные люди.
Пока они беседовали, прибыл сам Тюркют. И вид у него был плачевный.
– Что случилось, брат? – это была Эрис.
– Я видел… Я…
– Уж не милую ли гречанку ты видел в городе? – Эрис рассмеялась, грея руки над костром. Воспаленный взор тюрка говорил сам за себя.
– Да. Она – дочь одного торговца. Я поехал к ним около месяца назад по поручению Малика. Я должен был передать, что недавно мы, акынджи уничтожили их партию вина. Там я впервые встретил ее…
– Скажи, серьезны ли твои чувства брат?
– Еще бы! Клянусь Аллахом! Не могу усидеть на месте. Уснуть и молится спокойно – прошу Аллаха о ней…
– Вот ты даешь. Под броней скрывалось пылкое сердце… А она согласна?
